Робким, нерешительным шагом Спартак подошел к ней. В руке он держал большой букет белых роз.

Глава 10

— Уходи, Спартак, — сказала она тусклым голосом, откидываясь на подушку.

— Как ты бледна, Маддалена, — прошептал он в ответ. — Мне было недостаточно уверений профессора Витали. Я хотел тебя увидеть.

— Из-за тебя у меня будут неприятности с мужем, — слабо запротестовала Лена.

— То, что я к тебе чувствую, никого не касается. В том числе и твоего мужа, — решительно возразил Спартак.

— Ты уже однажды испортил мне жизнь, и я не позволю тебе сделать это опять, — возмутилась она.

— Послушай меня, Маддалена.

— Нет, это ты меня послушай! Вспомни, как было дело. Мой отец отказал тебе в сватовстве, и ты тут же бежал от него, как заяц. Я еще не была замужем, а ты уже начал читать мне проповеди. Ты меня сам к стенке припер моим моральным долгом. Помнишь? «Раз ты дала слово, надо его сдержать, даже ценой жизни». Ну что ж, я поклялась перед богом в присутствии священника. Тебе стоило протянуть руку, чтобы меня взять. Ты этого не сделал. А теперь уже слишком поздно.

— Почему ты не хочешь меня выслушать? — произнес он умоляюще. — Я был молод. Думал, что смогу тебя забыть, но оказалось, что это не так. Годы идут, а я люблю тебя все больше и больше. Ты — словно наваждение, преследующее меня всюду, — признался Спартак.

Лена ощутила болезненный укол в груди.

— Давай уедем вместе, Маддалена, — предложил Спартак.

— Я не могу строить свое счастье на страданиях других, — сказала она грустно.

— Послушай меня, любимая. Все эти годы я как мог избегал встреч с тобой, даже случайных. Бывал порой в двух шагах от подворья и бежал как от чумы. Я чувствовал себя виноватым за любовь к тебе. С тех пор как я снова тебя увидел и привез в больницу, я больше не знаю покоя.

Вопреки себе Лена вынуждена была признать, что она тоже в глубине души сохранила любовь к Спартаку. Но пути назад для нее уже не существовало.

— Уходи, Спартак, — прошептала она. — Завтра моему мужу станет известно, что ты приходил сюда. Погляди, все на нас смотрят. Кто-нибудь да скажет ему. Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы Тоньино стал притчей во языцех? Чтобы начали злословить обо мне? Ты этого хочешь? — с горечью повторяла Лена.

— Хочу, чтобы ты мне сказала одну-единственную вещь: что ты меня не любишь. Если ты мне поклянешься, что не любишь меня, я тотчас же исчезну навсегда.

— Я вижу, ты не меняешься и, наверное, никогда не изменишься, — вспыхнула она. — Пойми, я не обязана ни в чем тебе клясться! Ясно?

— А я вижу, что ты меня любишь так же, как я тебя. Но я понимаю и то, что мне придется уйти, и обещаю, что больше не буду искать встречи с тобой. И все же даю тебе слово: если нам суждено будет встретиться снова не по нашей воле, я буду считать это знаком судьбы, желающей нас соединить. В тот день я увезу тебя с собой навсегда. — Он поднялся со стула и отвернулся, собираясь уходить.

Лена протянула руку, словно стараясь его удержать.

— Спартак! — позвала она вслух, не обращая внимания на множество свидетелей, уставившихся на них во все глаза.

Он повернулся и взглянул на нее.

— Я люблю тебя, — с глазами, полными слез, прошептала Лена.

Монахиня вошла в палату и подошла к ним.

— Эти цветы для Мадонны, — обратилась к ней Лена, указывая на букет роз, лежащий на постели.