— Боже мой! Что случилось? — запричитала она в тревоге.

У ее хозяйки был затравленный вид человека, отчаянно нуждающегося в помощи.

— Не знаю. Я спала. Мне приснился ужасный сон, — пробормотала Лена.

— Только посмотрите, что вы натворили! — принялась попрекать ее сиделка, напуганная не меньше госпожи. — Сколько раз я вас просила не спать на балконе! Неужели вы не можете спать в собственной постели, как все добрые христиане? — Тут она заметила кровь на руке Лены и еще больше испугалась: — Синьора Миранда ужасно на меня рассердится, когда узнает.

— Это пустяки, — отмахнулась Лена, осмотрев порезы. — Пара пластырей, и все будет в порядке. Ступай, принеси их, — велела она медсестре.

Пока та хлопотала над ней, обрабатывая порезы спиртом, Лена вновь вспомнила о карающих фуриях из ночного кошмара. Возможно, они и вправду поселились в венецианском палаццо много лет назад, терзая ее семью подобно ненасытным бесам. Ей хотелось верить, что сон, так напугавший ее, означает конец трагедии, и она с улыбкой пропускала мимо ушей причитания сиделки, упрекавшей свою пациентку за непослушание. Потом Лена проглотила пару таблеток транквилизатора и позволила отвести себя в постель. Медсестра уселась на стул возле кровати.

— Оставь меня одну, Пина, — приказала хозяйка.

— И не подумаю, — заявила сиделка. — Вижу, у вас сегодня беспокойная ночь, вы мне еще доставите хлопот, а у меня и так уже неприятностей по горло, и все из-за вас. Как вы могли уехать с молодым синьором, не сказав мне ни словечка? Вам вот ни на столечко нельзя доверять!

— У меня болезнь Паркинсона, а не старческое слабоумие. Рассудок меня пока еще не покинул, — возмутилась Лена.

— Не сомневаюсь. Но рисковать своим местом не могу.

— Зачем тебе понадобилось звонить моей дочери? — сердито спросила старая дама.

— Я не могу взять на себя ответственность в таких ситуациях.

— И поэтому предпочитаешь шпионить? Это скверный порок. А теперь убирайся! Это приказ.

Когда госпожа говорила таким тоном, ее приходилось слушаться. Скрепя сердце, на ходу бормоча какие-то невнятные жалобы и упреки, сиделка покинула комнату.

Лена зажгла лампу на ночном столике, надела очки. Ее взгляд скользнул по стенам, оклеенным кремового цвета обоями с рисунком из мелких розочек. На пузатом комоде орехового дерева напротив кровати стояли фотографии в рамках. Она медленно обвела взглядом лица членов семьи. На маленьком столике XVIII века помещалась клетка с канарейками. Лена называла их Ромео и Джульеттой. Сейчас крохотные комочки желтого пуха были погружены в сон. На большом столе по другую сторону кровати располагался телекс Корсара. Сколько ночей, думая, что Лена спит, он провел возле дьявольской машинки, принимавшей послания с другого конца Земли! Ее муж просто жить не мог без телексов и телетайпов. Его бизнес зависел от этих аппаратов, сообщавших ему последние данные о котировках, предложениях и колебаниях цен на зерновых рынках всех стран мира. Он погиб двадцать пять лет назад. Его самолет взорвался над Атлантикой. Возможно, он даже не заметил прихода смерти.

Лена снова "вспомнила потрясший ее ночной кошмар. Ей очень хотелось верить, что в жизни ее семьи открывается новая, счастливая глава.

На этот раз молодому Спартаку Серандреи выпало на долю нелегкое бремя взять в свои руки судьбы семьи Рангони. Уж он-то не позволит застать себя врасплох. Лена была уверена, что мальчик усвоил урок, преподанный отцом и дедом, и сделал правильные выводы.