— Когда-нибудь тебя самого раздавят. Существуют правила, которые необходимо соблюдать, есть группы, объединяющиеся перед чужаком, если он угрожает их могуществу, — частенько говорила Лена зятю, но все эти предостережения пропали зря.

И теперь у Джованни было достаточно поводов для недовольства. Ему пришлось давать свидетельские показания перед миланскими судьями, занятыми расследованием дела о существовании «черной кассы» при грандиозном химическом предприятии под названием «Рангони Кимика».

— Адвокаты хором твердят одно, — пожаловался он, — Бьянка говорит другое. Миранда часами висит на телефоне, угрожая подать на меня в суд. Маргерита тоже настроена против меня, а ее муж Бруно думает только о своей язве желудка.

— Маргерита моя дочь и твоя сестра. И она, и ты — вы оба всегда принимали сторону Джулиано и Миранды, пока дела шли хорошо, — заметила Лена, поняв, что настал момент прояснить некоторые недоразумения. — После смерти отца все вы признали Джулиано главой клана. Все, что он говорил и делал, было прекрасно. Деньги рекой текли вам в руки, а вы их тратили как будто наперегонки. Выхвалялись друг перед другом, кто больше просадит на всякие снобистские затеи, у кого на приеме соберутся самые именитые гости. Виллы, дворцы, драгоценности, яхты, самолеты. Не меньше дюжины самолетов, целый воздушный флот. И целая армия слуг: официанты, дворецкие, секретари, рассыльные, телохранители, шоферы, пилоты, шкиперы. И никому из вас даже в голову не приходило, что всему этому бесстыдному расточительству может в один прекрасный день настать конец. — От возмущения Лена повысила голос, и ее охватил приступ дрожи.

— Перестань, мама, тебе нельзя волноваться, — встревожился Джованни.

— Раз уж я начала, хочу договорить до конца. У нас с твоим отцом было множество недостатков, но было и одно большое достоинство: мы никогда не забывали, кто мы такие. Мы знали, что такое бережливость, стыдились выставлять себя напоказ, ценили простые вещи, а больше всего на свете — любовь и привязанность близких. А вы решили, что держите бога за бороду и что милостью всевышнего вам все дозволено. Не знаю, кому из вас пришла в голову мысль стать королями химии. Возможно, она принадлежала Джулиано, а может быть, тебе или Миранде. Но точно знаю одно: когда я пыталась вас предостеречь, вы все сплотились против меня.

— Мама, а ты когда-нибудь спрашивала себя, почему папе с годами приходилось работать все больше и больше?

— Он просто не переносил праздности. Работа доставляла ему огромное удовольствие. Каждый день Спартак ставил на кон свою предприимчивость, смекалку и опыт. У Джулиано все эти качества тоже были. Кроме того, отец любил риск. Если бы Спартак отошел от дел, он умер бы с тоски. После его смерти Джулиано встал у штурвала. И налетел на риф, затронув интересы международного лобби. Он вторгся на чужую территорию и за это поплатился жизнью. Если бы ты мог взглянуть на ситуацию со стороны, ты бы понял, что все не так уж страшно. Сейчас мы находимся в эпицентре землетрясения, но через несколько лет, а может быть, и раньше, никто о нас даже не вспомнит. Лихоимство и подкуп существовали и будут существовать всегда, при всех режимах и во всех странах. Пыль уляжется, и все встанет на свои места, — заключила Лена.

— А пока что судьи в Милане ждут от меня свидетельских показаний. Адвокаты на меня нажимают. Они считают, что лучший способ защиты — это на все вопросы отвечать: «Не знаю», «Не помню». Ты думаешь, этого достаточно?

— Джованни, нам больше нечего терять. Почему бы для разнообразия не рассказать правду? Если есть что-то, о чем ты знаешь и помнишь, скажи об этом прямо, без колебаний и без утайки.