Джентилина последовала за ней и протянула ей монету, от которой знакарка отказалась:

— Я не могу принять плату, ведь я ничем не смогла ей помочь.

После ее ухода Лена съела целую тарелку манной каши и попросила добавки. Она чувствовала себя прекрасно, словно заново родилась, и ее не стошнило.

— Эта знакарка просто сумасшедшая, — сказала Лена, повернувшись к Тоньино, — но сейчас мне действительно стало лучше. Вот увидишь, наш ребенок будет здоров как бык.

Слова Донаты глубоко запали ему в сердце, однако Тоньино нашел в себе мужество улыбнуться:

— Ну, раз так, я отправляюсь на работу. А ты смотри, береги себя.

— Сегодня вечером я сама приготовлю ужин, и это будет нечто особенное, — пообещала Лена, сбрасывая с себя одеяло и энергично поднимаясь с постели.

Джентилина примостилась сбоку от очага и принялась молиться, перебирая четки.

Тоньино уехал на телеге, нагруженной старой, изношенной упряжью. Он вез ее к шорнику в починку.

Пришла Антавлева с туго набитым учебниками и тетрадями портфелем. Школы были закрыты по случаю сильных холодов, но учителя задали школьникам много работы на дом. Девочка каждый день приходила к Лене, и они вместе готовили уроки, чтобы дело шло веселее.

— Лена, ты выздоровела! — воскликнула Антавлева, застав подругу на ногах, полностью одетой и занятой мытьем посуды.

— Вроде бы да. Меня излечила старуха Доната. Она, конечно, чокнутая, но ее руки действительно умеют творить чудеса, — пояснила Лена.

— Она настоящая колдунья! Моя мама тоже так говорит, — согласилась девочка.

— Пойди согрейся у огня и посиди там смирно рядом с Джентилиной, пока я тут приберусь. А потом вместе позанимаемся, — решила Лена.

Она прекрасно себя чувствовала, ей хотелось двигаться, энергия переполняла ее.

— Я читаю замечательную книжку. Называется «Мелодия и любовь». Графиня Одетта подарила мне ее на Рождество. Как закончу, дам тебе почитать, — пообещала Антавлева.

Лена ее не слушала. Она была счастлива и, подметая пол в кухне, принялась напевать.

Она пела о «прелестной соседке, юной и бледной, в доме напротив, на шестом этаже». Ни у кого в округе не было радио, не говоря уж о граммофоне, и все же до местных женщин даже на самых отдаленных хуторах каким-то чудом, будто по волшебному беспроволочному телеграфу, доходили все модные песенки, помогавшие им скоротать долгие трудовые дни.

Внезапно звонкий голосок Лены оборвался. Острая боль словно раскаленной иглой пронзила ей низ живота.

Она со стоном согнулась пополам.

— Мне больно, — прошептала Лена, обхватив живот руками.

Джентилина и Антавлева бросились к ней.

— Что с тобой? — спросила свекровь. Не дождавшись ответа, она повернулась к девочке и приказала: — Беги быстро, позови своего отца. Надо немедленно везти Лену в больницу.

Антавлева накинула пальто и бегом кинулась исполнять поручение.

Пробежав по двору, она помчалась по дороге к дому и вихрем влетела в контору отца. Он сидел у себя за столом, поглощенный разговором со Спартаком.

— Лене плохо, — запыхавшись, объявила Антавлева. — Джентилина говорит, надо срочно везти ее в больницу.

Спартак побледнел. Рывком вскочив со стула, он обрушил на девочку град вопросов:

— Ей очень плохо? Что с ней? Где ее муж?

— Тоньино нет дома, — ответила растерявшаяся Антавлева.

— Если вы одолжите мне вашу машину, я сам отвезу ее в больницу, — предложил Спартак, поворачиваясь к управляющему.

Глава 8

Лена лежала в постели, свернувшись клубком, а Джентилина ходила кругами вокруг стола, читая молитвы и призывая небо на помощь своей несчастной невестке, когда Спартак, распахнув дверь, бросился к ее изголовью.