Спартак наполнил две чашки остатками кофе, и они сели за стол. Оба стали размешивать сахар ложечками, и фарфоровые чашки зазвенели. Каждый был погружен в собственные мысли. В ушах Альберты звучал предостерегающий голос закадычной подруги Элены, ее ровесницы, у которой уже было двое детей: «Если не сумеешь кого-нибудь подцепить, пока тебе не стукнуло тридцать, то уж никогда не выйдешь замуж».

Альберту и так уже считали старой девой, да притом с плохой репутацией и без будущего. Она была из тех молодых одиноких женщин, про которых говорят: «Все их хотят, но никто не берет». О нескольких компрометирующих ее связях с мужчинами было известно всем. Даже директриса начальной школы, пятидесятилетняя вековуха, гордившаяся своим положением «непорочной весталки», смотрела на Альберту свысока и не упускала случая унизить ее.

— Я должна найти себе мужа. Теперь уже неважно, кто это будет, лишь бы женился, — сказала Альберта, поднося чашку к губам. — За тебя я бы вышла по любви. За другого пойду просто, чтобы выжить, — горько призналась она.

— Послушай, Альберта, мы же друзья. Я всегда останусь тебе другом. Ты славная и добрая. Если бы я надумал жениться, то выбрал бы только тебя. Но я влюблен в другую женщину. В ту, которой нет. — Он нежно погладил ее по лицу.

— Не говори глупостей, Спартак. Тебе это не пристало, — отмахнулась она. — Я даже не знаю, о чем ты говоришь, да, по-моему, ты и сам этого не знаешь, — Альберта надела пальто и теперь надевала шапочку. — Слушай, тут есть один тип, может, ты его тоже знаешь, у него на проспекте отличный обувной магазин. Вдовец. Приударяет за мной вот уже несколько месяцев. Правда, у него жирная кожа и сальные волосы, но мне кажется, если бы я приучила его мыться, он был бы совсем даже ничего. Очень приличный господин. Что скажешь?

— Ты больше не хочешь меня видеть. Так?

— Молодец. Десять с плюсом, — кивнула она, направляясь к дверям.

— Ты очень на меня разозлилась? — спросил Спартак, подходя к Альберте и ласково обнимая ее.

— Я злюсь только на себя за свою глупость. Спасибо за шелковые чулки. Не забудь оставить ключ под половиком и поблагодари Эмилио за гостеприимство, — попрощалась она, закрывая за собой дверь.

Спартак был настолько ошеломлен, что не успел даже рта раскрыть. Он ожидал, что Альберта закатит ему сцену, но вместо этого она его нокаутировала одним ударом, чисто, ловко, элегантно.

Ему захотелось догнать ее и попросить прощения. Может быть, Альберта действительно именно та, что ему нужна.

Спартак вихрем слетел по ступеням и догнал ее у парадного.

— Я женюсь на тебе, Альберта, если ты этого хочешь. Хоть сейчас, — сказал он, задыхаясь от бега.

— Убирайся к черту, Спартак! — решительно ответила она и ушла.

Спартак прислонился к дверям парадного. Здравомыслие Альберты спасло его от роковой ошибки. Не было в мире женщины, с которой он мог бы разделить свое существование. Ни одной, кроме Маддалены. Но Маддалена была потеряна для него навсегда.

Глава 7

Беременность протекала очень тяжело. Ее часто рвало, Лена страшно исхудала и совершенно лишилась сил. Она лишь изредка и с большим трудом поднималась с постели, питалась хлебными крошками, залитыми яйцом, да яблоками. Антонио поставил для нее кушетку в кухне у очага, где теперь днем и ночью горел огонь. Женщины с подворья приходили ее навестить, приносили гостинцы и предлагали чудодейственные средства исцеления, не приносившие, однако, никаких результатов.

Лена терпеливо выслушивала их болтовню, но сама тем временем чутко подмечала все отмеченные древними крестьянскими поверьями дурные приметы, сопровождавшие ее беременность: скрип дверных петель, пламя камина, отклоняющееся в сторону входной двери, темные следы, оставляемые на пальце обручальным кольцом.