— Громов, видел тебя вчера в «Октябре», — подвигал бровями Шевченко и с улыбочкой добавил: — Как прошло свидание?

Я отмахнулся, но наш штатный зубоскал Володя тут же подхватил:

— О-о-о, да у нас тут курсант не только самолёты осваивает, но и сердечные высоты! Ну что, ас, уже набрал крейсерскую высоту или ещё на рулении?

— Тебе бы свои конспекты подучить, — парировал я. — До сих пор единственный, кто путает элероны с закрылками.

Все засмеялись. Даже суровый повар тётя Зина, разливающая кашу, фыркнула, не сдержавшись. Володя надулся, как мышь на крупу, и что-то невнятно пробурчал с набитым ртом.

— А вообще, — вдруг серьёзно сказал Петров, — вы в курсе, что Крутов кого-то отбирает? Говорят, будут показательные выступления. С иностранцами будем летать.

Я поднял глаза на одногруппника:

— Откуда информация?

— Да все шепчутся. Вон, — он кивнул в сторону стола инструкторов, — даже Смирнов сегодня без привычной своей кислой мины.

Я повернулся и действительно увидел, как наш обычно угрюмый инструктор что-то оживлённо обсуждает с коллегами.

Раздался звонок, и я поспешил на лекцию к Лисину, который наверняка сегодня не изменит себе и будет сыпать вопросами. Мне даже интересно…

И я не ошибся. Стоило начаться лекции, как Лисин тут же пошёл в атаку:

— Громов! Почему при развороте на Як-18 нужно давать ногу?

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь открылась, и в аудиторию вошел дежурный.

— Разрешите, товарищ полковник. Громов, к майору Крутову. Немедленно.

Я посмотрел на Лисина, спрашивая разрешения молча, такова формальность. Тот цокнул языком и кивнул мне. Я встал и вышел из аудитории.

В коридоре было тихо — курсанты всё ещё были на занятиях. Вот и знакомый кабинет.

— Садись, — сказал Крутов, откладывая ручку, когда я вошёл к нему.

Я сел и откинулся на спинку стула. Уже был привычным посетителем здесь.

— Слушай внимательно, Сергей. Начну сразу с главного. Седьмого ноября будут проходить показательные выступления. Наш аэроклуб участвует.

Я кивнул. Ожидаемо. Праздник же.

— Будут гости, — продолжил Крутов. Его голос стал чуть официальнее. — Иностранные делегации. Поляки, немцы, возможно, чехи. Наблюдатели, так сказать. Так вот, — Крутов покрутил пуговку на кителе. — У нас запланирован полёт в паре. Один курсант будет ведущим, второй — ведомым. Программа стандартная: взлёт парой, сближение, две петли с роспуском, проход над трибуной на ста пятидесяти метрах. — Он постучал карандашом по схеме на столе. — Никаких личных инициатив, понятно?

— Я буду участвовать?

— Ну а кто еще, Громов? Ты и старшекурсник Борисов Иван.

— Так точно, товарищ майор.

Крутов сжал губы, но во взгляде читалось одобрение:

— Ты ведь рвёшься в Качу досрочно, так?

Я кивнул.

— Так точно.

Экстерн — единственный шанс попасть в Качинское училище до весны. Но для этого нужно сдать программу на три месяца раньше.

— Участие в показательных выступлениях — это хороший шанс показать себя. Если справишься — комиссия рассмотрит твое досрочное завершение обучения. Если нет… — он многозначительно посмотрел на меня.

— «Если нет» — не будет, товарищ майор… Я справлюсь, — наконец, я понял, к чему клонит Крутов.

Он хмыкнул:

— Посмотрим. Мы отобрали несколько пар. Кто подготовится лучше, тот и будет выступать. Завтра в шесть утра на аэродроме. Будем отрабатывать. Свободен.

Я встал, отдал честь и направился к выходу. Но на пороге обернулся:

— Товарищ майор, а почему именно наша пара?

Крутов усмехнулся:

— Потому что ты — лучший из новичков.