— Физкульт-привет, Серый! Я не опоздал? — хрипло спросил он, подходя ближе.

— Ты? Да никогда, — улыбнулся я.

Мы начали с ходьбы, чтобы разогреться. Дядя Боря при этом всё пыхтел. Я выждал паузу, пока мы заворачивали за первый вираж, и наконец сказал:

— Кстати, у меня для тебя новость. В понедельник ты выходишь на работу.

Он замер. Глаза расширились, потом сузились, будто он пытался понять — не подшучиваю ли я.

— Чего? — спросил он. — Это ты чего удумал?

— Грузчиком на седьмую овощебазу, но на постоянку. В понедельник к восьми утра, склад № 3 на Сельскохозяйственной. Спрашивай бригадира Степаныча.

Дядя Боря стоял неподвижно. Часто моргал. Потом резко отвернулся, будто поправляя шнурок, хотя шнурков на сапоге и не водилось.

— Ну, пойдёшь?

— Это… — голос его сорвался, он откашлялся. — Это как так вышло-то?

— Знакомый один устроил. Помнишь, мы человека спасли на остановке? Вот, он приходил. Представляешь, он зав овощебазы.

Он медленно выпрямился, потер подбородок. Потом резко протянул руку.

— Спасибо, Серёга, — ладонь его была твёрдой, шершавой от работы, но сейчас она слегка дрожала.

Больше он ничего не сказал. Просто развернулся и вдруг ускорил шаг, переходя на бег. Я догнал его, и мы пробежали первый круг в молчании.

На этот раз он продержался дольше. Первый круг прошёл ровно, на втором — запыхался, но не сбавил шаг. Лицо покраснело, дыхание стало хриплым, но он бежал, стиснув зубы. Когда мы закончили второй круг, он остановился, упёршись руками в колени.

— Всё… хватит… Уф! Умотал дядю Борю! — выдохнул он, но в глазах была уже не злость, а какое-то новое упрямство.

— Завтра три круга сделаем, — сказал я.

— Ага, — усмехнулся он и вытер лоб рукавом. — Завтра.

Мы пошли к выходу. Дядя Боря шёл молча, но я видел, как он украдкой проводит рукой по глазам. Потом повернул голову ко мне и спросил:

— А что, на базе-то… форма какая? Сапоги-то мои пойдут? Хе…

— Думаю, да, — ответил я. — Там не парад, а работа. Но спецовку выдадут, не сомневайся.

Дядя Боря кивнул, задумался.

— Ладно… Значит, в понедельник.

У стадионных ворот мы разошлись. У соседа свои дела, ну а мне пора было домой и на экзамен. Перед тем, как повернуть за угол, дядя Боря вдруг крикнул мне вслед:

— Серёга!

Я обернулся.

— Спасибо.

Он не стал ждать ответа, резко развернулся и зашагал прочь, высоко подняв голову. Ну а я побежал дальше, улыбаясь про себя.

* * *

Здание аэроклуба встретило меня шумом голосов и нервным гудением экзаменующихся. В коридоре толпились курсанты — кто-то лихорадочно листал конспекты, кто-то курил на крыльце, выпуская клубы дыма в осенний воздух.

Я сразу заметил Катю. Она стояла у стены, сосредоточенно просматривая записи.

— Привет, — подошёл я к ней. — Готова?

Катя чуть вздрогнула от неожиданности, подняла глаза и улыбнулась:

— Привет. Надеюсь. Хотя… — она понизила голос, — … всякое может быть. Виктор всё говорил о каких-то «избранных», — Катя кивком головы указала куда-то в сторону.

Я посмотрел в указанном направлении. У окна, развалясь на подоконнике, сидел мажорчик. Сейчас он демонстративно отвернулся, делая вид, что не замечает меня.

— Пусть болтает, — пожал я плечами. — Это он умеет.

В этот момент в коридоре появился Володя, с которым мы разговаривали в буфете Политехнического музея.