— Достаточно, спасибо за подробный ответ, — сказал Крутов. — Можете покинуть экзаменационный зал.

Когда я выходил, Серый вдруг окликнул меня:

— Громов! Вы случайно не читали последний номер «Техники — молодёжи»? Там интересная статья про аэродинамику.

«Проверяет, насколько я увлечён темой…»- мелькнуло у меня в голове, пока я оборачивался.

— Читал, — ответил я нейтрально. — Но больше люблю практические занятия.

Серый кивнул, и я вышел в коридор, где ждала Катя.

— Ну как? — спросила она, и я увидел в её глазах искреннее беспокойство.

— Вроде, нормально, — улыбнулся я.

Правда, пока я сам не был в этом до конца уверен.

* * *

Я стоял у выхода из аэроклуба, прислонившись к кирпичной стене. Осеннее солнце грело уже не так сильно, но на небе не было ни облачка. Через десять минут дверь распахнулась, и появился Володя, вытирая вспотевший лоб рукавом.

— Ну как? — спросил я.

— Вроде, пронесло, — он нервно улыбнулся. — Хотя этот тип в сером костюме задал мне вопрос про аварийный слив топлива. Откуда я должен был знать? Ведь мы же ещё не летчики!

Мы уже собирались уходить, когда из дверей вывалился мажорчик с красным от злости лицом. Увидев нас, он резко остановился. Что-то пробормотал беззвучно, наверное, проклинал. И скрылся. Похоже, ему и так досталось — у меня даже как-то погасло желание начистить его противную рожу.

А мы направились прямиком в кафе. Результаты экзамена должны были объявить завтра. Я окинул взглядом интерьер кафе: полированные деревянные столики, стулья с зелёными сиденьями, на стенах — плакаты с изображением достижений советской космонавтики. Катя уже сидела у окна, перед ней стоял гранёный стакан с морсом и лежала раскрытая книга.

— Ну как? — спросила она, когда мы подошли.

— Выкрутились, — улыбнулся Володя, снимая пиджак и вешая его на спинку стула.

Мы заказали кофе и пирожные «Картошка». Разговор за столом то и дело перескакивал с экзамена на планы на будущее. Володя рассказывал, что мечтает попасть в гражданскую авиацию, Катя сказала, что хочет стать авиаинженером, как отец.

— А ты? — спросила Катя, обращаясь ко мне.

— Видно будет, — улыбнулся я.

— Ну летать же будешь?

— Конечно.

Через час мы распрощались у выхода.

Дома меня ждал сюрприз. Едва я переступил порог, как мать вышла из кухни с сияющими глазами.

— Сережа! Ты только посмотри! — она взяла меня за руку и подвела к углу комнаты.

Там, на тумбе, стоял новенький телевизор «Рекорд-6» — одна из последних моделей 1964 года, с 35-сантиметровым экраном и улучшенной чёткостью изображения. На верхней панели красовалась табличка «Сделано в СССР».

— Откуда такое? — спросил я, нахмурившись.

— Приезжал человек от твоего Ивана Семёновича, — объяснила мать. — Сказал, что в благодарность за спасение. Так ещё установили антенну, всё настроили… Ой, Сережа, теперь будем «Голубой огонёк» смотреть дома! Никуда ходить не надо! Ты не рад?

Я подошёл к телевизору, провёл пальцем по тёплой деревянной поверхности. Включил. На экране сразу появилось изображение. Шла передача про уборку урожая.

— Ну что, — улыбнулся я, — сегодня всем подъездом у нас собираться будем?

Мать засмеялась и ушла на кухню, к плите, где уже шумел кипятком чайник:

— Давай-ка сначала поужинаем, герой ты мой. А там видно будет.

За окном темнело. Телевизор, чай с пирогами и тёплая домашняя атмосфера — идеально я завершал вечер.