«Если у Крутова всё получится, — подумал я, — то вскоре я уеду в Качинское училище и когда вернусь — неизвестно. Нужно решить вопрос с ремонтом до отъезда».

Поднявшись, потянулся так, что хрустнули позвонки. Через приоткрытую дверь спальни услышал ровное дыхание матери и тихие шаги отца.

В своей комнате поймал себя на том, что мысленно продолжаю строить планы на завтра: нужно сходить в магазин за материалами (или узнать, где они продаются), спросить, где купить новый шкаф в прихожую, написать письмо в ЖЭК насчёт линолеума…

Перед сном приоткрыл форточку, и в комнату ворвался прохладный воздух. Я лёг на кровать и укрылся одеялом, отпуская ворох мыслей.

«Всё завтра… » — подумал я, закрывая глаза.

За окном моросил дождь, стуча по жести водосточной трубы. За окном гудел ветер, но здесь, в хрущёвской пятиэтажке, было тихо и только часы отсчитывали секунды до утра.

Глава 3

Первая половина дня пролетела в суете. После зарядки и пробежки на стадионе, я направился на стройку. Пока бегал, ломал голову над тем, где бы достать материал для ремонта. Строительных рынков, как в будущем, ещё нет. Оставлять заявку — долго. В магазинах тоже очередь может быть. Да и рабочие нужны были, потому что у меня учёба, мать работает, отец тоже вечно пропадает.

И вот, пробегая третий круг, я вспомнил про Ваньку, который как раз работает сейчас на стройке. Во время одной из встреч, он как-то хвастался, что его бригада «кроет» новую школу к VII пятилетке. А ещё он вскользь упомянул, подмигивая, что там и гвоздь достать можно, и доски. В общем, я решил после пробежки заглянуть к нему.

Ещё на подходе к стройке я услышал рёв моторов. Прищурившись, разглядел, как гружёные щебнем машины медленно ползут по дороге, оставляя за собой шлейф пыли. Через разбитый забор виднелся крановщик в заношенной телогрейке, орущий сверху на грузчиков:

— Эй, Шурик! Куда ящики тащишь? Это ж для фундамента, а не для твоей дачки!

На территории стройки стоял стойкий запах извести и мазута. Вокруг царил гвалт: бетономешалки урчали, как голодные звери, а по дощатым мосткам сновали рабочие с тачками. На фасаде здания виднелся лозунг: «Догнать и перегнать капиталистов по темпам строительства!», на котором слово «перегнать» уже успело облупиться.

— Мужики, Ваньку не видели? — спросил я у двоих работяг, курящих у штабелей.

Один, с татуировкой якоря на руке, хмыкнул:

— Какого Ваньку? У нас их три: Ваня-крановщик, Ваня-штукатур и Ваня-алкаш.

— Который молодой, — уточнил я. — Русый, здоровый, лицо как у медведя.

— А, Боксёр! — оживился второй, сплёвывая крошки махорки. — Он на втором этаже, арматуру гнёт. Через яму пройдёшь — увидишь леса. Только не вставай под балку, а то череп проломит — не успеешь моргнуть.

Поблагодарив мужиков, я отправился в указанном направлении. Под ногами хрустел битый кирпич, а справа, возле бытовки, женщина в берете разливала компот из бака, ругаясь с прорабом:

— Иван Вениаминович, я ж говорила — термосы кончились! Пусть сами кружки носят, как в нормальных бригадах!

— Марья, да ты хоть вёдрами лей! — огрызнулся тот, тыча пальцем в очередь из рабочих. — План горит, а они тут…

Не останавливаясь, я зашагал дальше, огибая снующих рабочих. На втором этаже, среди торчащей арматуры, Ваня в рваной робе с закатанными рукавами ворочал стальные прутья. Его русый ёжик поблёскивал на солнце, а круглое лицо с приплюснутым носом (память от драки у пивного ларька, если судить по его рассказам) было красным от напряжения. Увидев меня, Ваня швырнул арматуру в штабель с таким звоном, что даже крановщик сверху вздрогнул:

— Гром! Ты как тут? Небось, за шпунтом пришёл? Или глина понадобилась?

— Кирпичей не хватает, — пошутил я, осматривая леса.