Собственно, не удивил. Я уже и сам догадался, к чему он клонит. Но всё равно решил уточнить:

— И ты хочешь, чтобы я…

— Да, я хочу, чтобы ты помог мне туда попасть.

— С чего ты решил, что я туда смогу попасть?

Зотов чуть не вскочил со стула.

— Ты же у нас звезда, Громов! О тебе писали в газетах, тебя зачислили в училище посреди учебного года. Они про тебя наверняка слышали.

— Это ещё не повод, — я устало потёр переносицу.

— Но шанс! — настаивал Зотов. — Представь: ты играешь с ними, они тебя узнают… Может, даже летать позовут.

Я задумался. С одной стороны — бред. С другой… Это была возможность увидеть легенд училища, настоящих асов, о которых ходили такие невероятные истории. Но так же я не любил неожиданностей, особенно когда это касалось людей. Но любопытство всё же взяло верх.

— Ладно, убедил — проговорил я, вставая. — Веди.

Зотов аж подпрыгнул от восторга.

— Вот это по-нашему! — он хлопнул меня по плечу. — Ты не пожалеешь, честное слово!

Я закрыл учебник и сунул его в тумбочку. Что ж, похоже, сегодняшняя самоподготовка откладывается. И, кажется, меня ждёт нечто куда более интересное, чем аэродинамика.

— Кстати, а ты чего шепчешь? — спросил я, когда мы вышли из казармы.

— А, это… Ну так налетят же. Знаешь, какие толпы под дверьми обычно? А сейчас мало кто знаешь, что игра именно сегодня. Пока что мало кто знает… — уточнил Стёпа. — Я сам узнал, считай, случайно. К замполиту приходил по вопросам комсомола, а он как раз с одним из них обсуждал игру.

— Понял, — сказал я и мы продолжили наш путь.

По пути к комнате, где проходила игра, Зотов наставлял меня:

— Когда мы подойдём, нужно правильно постучаться. Существует строго установленный порядок.

— Это какой?

— Нужно сначала постучаться. Потом громко представиться. Затем нужно поскрести пальцами по двери и только после этого, получив разрешение, открыть дверь и войти в комнату.

Я хохотнул, представив себе эту картину.

— Вот, что ты смеёшься, Громов? Я абсолютно серьёзно. Мне об этом молодые лейтенанты-инструкторы рассказывали. Их бывшие воспитанники. Кстати, вот они точно в курсе события и непременно будут там. В этом я уверен.

Дверь в конце длинного коридора второго этажа учебного корпуса была неприметной, впрочем, как и все остальные. За одним исключением: возле неё уже толпилось человек пять. В основном молодые лейтенанты-инструкторы, но были там и парочка курсантов со старших курсов. Они тихо перешептывались, явно ожидая своей очереди на «обряд». Зотов толкнул меня локтем:

— Видишь? Вон, лейтенант Сорокин и лейтенант Калинин. Говорил же, их воспитанники теперь сами инструктора и они точно знают заведённый порядок.

Мы встали в конец небольшой очереди. Перед нами как раз стоял лейтенант Сорокин, которого я знал по летной практике. Он подошел к двери, выпрямился и коротко постучал три раза: «Тук-Тук-Тук».

За дверью — тишина.

Сорокин сделал шаг назад, подтянулся и громко, отчетливо произнес:

— Лейтенант Сорокин!

Затем он наклонился к двери и… поскреб ногтями по дереву несколько раз. Звук был странный, скрипучий.

Через пару секунд из-за двери раздался низкий, немного хрипловатый голос:

— Можно.

Лейтенант Сорокин открыл дверь и скрылся внутри. Следом такую же процедуру проделал лейтенант Калинин: стук — представление — скрежет ногтями и короткое: «Можно».

Наконец подошла моя очередь.