— Сергей, — заговорил один из мужчин. — К чему эта спешка, ещё раз спрашиваю? По плану операция должна пройти в январе. А сейчас декабрь. У тебя ещё есть время пройти все необходимые обследования, подобрать врачей более тщательно…

— Василий, я уже всё сказал тебе, — перебил его второй голос. — Некогда ждать. Ты же сам знаешь, что от меня требуют результатов. Программа не терпит пауз. К тому же сейчас усилили давление. Не мне тебе об этом рассказывать.

— Да плевать на них! — с горячностью воскликнул первый голос, и Наталья инстинктивно переступила с ноги на ногу, подавшись ближе к двери.

Теперь она не сомневалась, что первым говорил отец Сергея, а второй мужчина — тот самый друг семьи, о котором с беспокойством рассказывал ей Сергей.

Её охватило странное волнение, смешанное с тревогой. Они с Сергеем всё планировали на январь! Все её действия, все её тихие приготовления, подбор врачей — всё это рушилось из-за этой внезапной спешки.

— Серёга, пусть давят, — тем временем продолжил Василий Громов, уже более сдержанно. — Ты важная фигура в нашем деле. Ну выразят они своё недовольство. В первый раз, что ли? Они всегда чем-то недовольны. Работа у них такая. Тебя заменить некому, а если что-то пойдёт не так во время операции, то…

Он не закончил, но тягостная пауза сказала сама за себя. Наталья догадалась, что дело не только в обычном беспокойстве за здоровье друга. Ставки гораздо выше.

Послышался тяжёлый, усталый вздох.

— Вася, ты же знаешь, что я не могу с такой же лёгкостью отмахиваться от указаний сверху, как ты. В моём прошлом… — голос собеседника Василия Громова на мгновение прервался. Когда он заговорил снова, тон его изменился, стал более деловым, отстранённым. — И оперировать меня будут лучшие из лучших. Профессор Борис Васильевич Петровский, а ассистировать ему будет заведующий хирургическим отделением Дмитрий Фёдорович Благовидов. Между прочим, доцент, кандидат медицинских наук. Да и операция пустяковая. Я им доверяю, всё будет хорошо.

— Серёга, — с безнадёжной тоской в голосе протянул Василий Громов. — Я ни в коем случае не умаляю знаний и умений Петровского и Благовидова, но… когда люди становятся «самыми главными», они порой перестают быть просто врачами и превращаются в чиновников. Может, имеет смысл выбрать практикующего врача менее именитого, но того, кто каждый день по восемь часов стоит у операционного стола?

— Нет, — отрезал Королёв. Голос его прозвучал твёрдо и бескомпромиссно. — Я всё решил. Ты мой друг, Василий, так будь добр — уважай мой выбор.

— Да твою ж… — рыкнул Василий Громов, и Наталья услышала глухой удар кулаком о деревянную раму двери. Она вздрогнула и инстинктивно отпрянула в сторону. Дверь подалась и распахнулась.

Больше задерживаться в палате было нельзя. Притворившись испуганной и возмущённой, Наталья сделала шаг вперёд.

— Прошу прощения, — смущённо пробормотал Василий Громов, опуская руку. Он выглядел растерянным и раздражённым одновременно.

— Будьте, пожалуйста, аккуратнее, — нахмурившись для солидности, сказала Наталья, делая ударение на последнем слове. — Вы всё-таки в больнице находитесь. Больным нужен покой и…

— Мы поняли, милочка, — вежливо, но холодно перебил её второй мужчина. Он посторонился, жестом приглашая её пройти. — Шуметь больше не будем. Приносим свои извинения.

Наталья кивнула и, не задерживаясь, прошмыгнула мимо них, ускоряя шаг по направлению к ординаторской. Краем уха она успела услышать обрывок фразы, который заставил её нахмуриться по-настоящему.

— … а Нелюбов?

Ответ прозвучал ещё тише, но она разобрала его:

— Все беседы с Гришей будут только после операции.