— Скучают, Пётр Игоревич, не без этого, — ответил я с улыбкой и подошёл к лейтенанту, чтобы пожать ему руку. Осмотревшись, я заметил, что в палате, кроме кровати лейтенанта, стояли ещё две, но сейчас они пустовали. — Выглядите значительно бодрее. Говорят, уже на своих двоих передвигаетесь?

— Да, — с усмешкой ответил Орлов и похлопал себя по бедру. — Вернее, на троих, — пошутил он, постучав по полу костылём. — Нога окрепла. Ходить могу, даже по лестнице спускаюсь, хоть и медленно. Чувствую себя неплохо. Врачи говорят, ещё недельку понаблюдаюсь, и можно будет выписываться.

Он говорил, но я видел, что его интересует сейчас не столько собственное здоровье, сколько жена и дочь. Я понимал его беспокойство. Лейтенант любил свою семью и беспокоился о них, поэтому я не стал мучить его неизвестностью и, не дожидаясь вопросов, проговорил:

— Ольга и Аня в порядке. Они уехали с Катей в Москву. Там их встретят и помогут. Уехали без приключений. Так что всё будет хорошо.

Орлов выдохнул с облегчением и бледно улыбнулся.

— Благодарю за помощь, Сергей. Присядем?

На его лице мелькнула извиняющаяся улыбка. Кивнув, я придвинул стул, присел возле кровати Орлова, и мы некоторое время обсуждали последние новости.

— Сергей, как дела с нашим делом? — спросил Орлов, когда пауза в разговоре затянулась. — Есть прогресс?

Я отрицательно мотнул головой.

— На записную книгу не клюнули. Либо не смогли добраться, — проговорил я и сделал паузу. Затем я серьёзно посмотрел Орлову в глаза и продолжил: — Нужны более решительные действия, Пётр Игоревич. У меня есть план, но вам придётся рискнуть.

Несколько секунд лейтенант молчал, а затем он выпрямился, поджали губы и решительно кивнул:

— Излагай.

* * *

Мы вышли из палаты, прошли по коридору и, миновав пост медсестры, вышли на улицу. Вокруг было тихо, лишь изредка слышалось пение птиц и из открытых окон доносились негромкие голоса. Медленно шагая по асфальтовой дорожке, огибающей госпитальный корпус, мы обсуждали дальнейшие действия.

— Итак, — проговорил я негромко, когда убедился, что рядом никого нет. — Ситуация… замерла. Мои попытки расшевелить их в училище не дали результата, как я уже говорил. Именно поэтому я думаю, что настало время для прямого контакта.

Орлов слушал внимательно, лицо его было сосредоточенным. Я продолжил:

— Как я и говорил, риск есть. И большой. Когда он узнает обо всём, то непременно запаникует и неизвестно к чему это приведёт. Отступать будет поздно.

Орлов шёл молча, глядя прямо перед собой. Потом он посмотрел на меня.

— Мне и так уже поздно отступать, Сергей. С того самого дня, как я отказался плясать под его дудку. Сидеть сложа руки — тоже риск. Если мы не заставим его ошибиться, он рано или поздно прижмёт нас так, что и пошевелиться не сможем. — Орлов резко выдохнул. — Пора переходить в наступление. Я готов.

Мы дошли до конца дорожки и повернули к воротам. Вдалеке виднелись городские постройки. Мне нужна была телефонная будка. Мы вышли за ворота госпиталя и направились в сторону жилых кварталов. Через несколько минут я указал на знакомую стеклянную кабинку на углу улицы.

— Нам туда, — указал я рукой на неё.

Мы остановились перед будкой и завертели головами по сторонам. На улице было тихо, лишь изредка мимо проезжала машина или проходил прохожий. Я открыл дверь будки и положил руку на трубку. Обернувшись к Орлову, спросил:

— Уверен?

Орлов поджал губы и уверенно кивнул.

— Уверен. Давай.

Я снял тяжёлую чёрную трубку с рычага и протянул её ему. Орлов взял её и, зажав её между ухом и плечом, достал из кармана сложенный листок бумаги с записанным номером телефона.