В штабе было пусто. Светились экраны, на которых можно было видеть изображения с камер наружного и внутреннего наблюдения, большой стол представлял собой экран с картой острова Рихтер, над ней висела голограмма Раномасины. Я тут же шагнул к ней: составить общее представление о происходящем очень хотелось.

— Посмотри-ка, — кивнул Белояров и движением руки увеличил голограмму. — Видишь, как тут все устроено…

Я видел. Остров Рихтер, и другие редкие острова представляли собой вершины гигантских подводных пиков. Судя по горным породам, из которых они состояли — вулканического происхождения. Островов имелось немного, может быть — полсотни на всю планету. Самый крупный из них был размером примерно с Сицилию, второй по величине — как Крит или Кипр, остальные — намного меньше. Как и на Земле, их расположение подчинялось строгой геологической логике: горные гряды, границы литосферных плит, зоны вулканической активности — это под водой. На поверхности — архипелаги, четыре скопления островов на всю планету.

Синие огоньки баз Атлантического Легиона светились в трех местах, еще две — моргали тревожным красным цветом.

— Вот здесь — Рихтер, — показал пальцем трибун. — Единственная база Экваториального архипелага. А вот — смотри, что у нас тут на дне морском творится.

Глубина океана в среднем составляла около семи километров, имелись гигантские бездонные впадины, океанические хребты — некоторые из них не имели своих островов. Все-таки семь километров — это семь километров, вон Эверест он же Джомолунгма на Земле — 8848 метров от уровня моря. А Мауна-Кеа на Гавайях — 10 203 метра, если от океанского дна считать. Таких гор в принципе не может быть много.

Знаменитые подводные города Раномасины располагались как раз у подножия океанских хребтов. Полезные ископаемые, геотермальная энергия, стабильная температура воды, отсутствие угрозы от гигантских волн — вполне понятные причины такого размещения. На поверхность вели мощные лифтовые шахты, или заглубленные в склоны гор, или закрепленные на них. Все-таки стартовать из-под воды сразу в космос, даже имея в виду антигравы — так себе затея. Реализуемая, но дурацкая.

— Окей, — сказал я. — Я понял. Базы охраняют выход на поверхность. Под нами, на океанском дне — здоровенный город.

— Здоровенный город, под водой, свободный от Системы, — Белояров смотрел на меня внимательно. — Атлантики сделали свою работу. Они уничтожили Систему на планете, и больше не вмешивались. Все по инструкции Доминиона.

— Ох, мать, — только и смог выдавить из себя я.

Одно дело — Фоана. Пустынная, но вполне понятная. Можно растить ананасы-бананасы, охотиться на ящеров, ловить рыбу. Плохо, некомфортно, но вполне осуществимо. Или — Лахарано Мафана. Тундра, яки, приятная зона умеренного климата вдоль экватора. Худо-бедно жить можно! Другое дело — замкнутое сообщество подводного города. По сути — космический корабль. Выключи на нем Систему — что получится? Почти то же, что будет, если вырубить все ПсИны на «Ломоносове».

Герметичный боди-хоррор.

Может не сразу, но со временем — точно. Какова вероятность, что Атлантический Легион, раздолбав Систему позаботился о канализации, утилизации мусора, бесперебойной подаче питьевой воды и продуктов питания? Крайне мала. Какова вероятность, что лишившиеся «вводных» от управляющих искинов, потерянные и ошеломленные системные рефаим смогли быстро перевести сложнейшее управление своими городами на аналоговый режим и сохранили вменяемые условия жизни? Ничтожно мала!

— И как они разгреблись? — спросил я.