— Ом-м-м… — накатила новая волна на остров Рихтер.

Здесь, среди каменной толщи, удар воспринимался легче, но все равно — уши заложило. И такая хренотень — целый день… И не день, а десять или двадцать, если пересчитать на Земные сутки! И что будет делать «Армстронг», когда прилетит? Куда посадит БДК? Как проведет высадку контингента? Никак! Да и мы черта с два улетим. Раномасина — одна большая ловушка.

— Сова, открывай, медведь пришел! — Рогов постучал бронированным кулачищем в ворота. — Хочу на вы идти!

Мы замерли, поудобнее перехватив оружие. Ворота медленно поднимались вверх, ничего не происходило. Как только щель стала достаточной — внутрь полетели ХИСы. Пусть и там будет светло, не нам же одним тут фонарями во лбу отсвечивать!

Следом за ХИСами под ворота закатились «дрозды».

— На ноль часов чисто!

— На три часа чисто!

— На девять — чисто! — доложила разведка.

— Заходим, внимательно осматриваем ангар, — скомандовал Рогов. — Сорока — на тебе растяжки. Чтобы сзади — никаких сюрпризов!

Мне льстило, что он признавал мои успехи в плане минно-взрывного дела, пусть и несколько однобокие. Но — там туннели, тут — туннели… Какая разница?

— Ставлю светошумовые? — уточнил я.

— И-мен-но! — одобрил Рогов.

Дерьмо порой случается, и уж лучше, отступая, в спешке активировать «флешку», чем получить в бок порцию осколков… А в качестве сигнализации — будет просто отлично! И «существу» с ночным зрением и без скафандра так или иначе придется худо.

Пока я минировал ворота, тройки легионеров обходили ангар. И время от времени натыкались на что-то интересное, о чем и докладывали прямо в эфире.

— Кровища, кругом кровища, — сообщил Мурашко. — Тут кого-то явно потрошили.

— Два трупа — мужчины, серые комбезы, легкая броня. Ганзейцы. Потрошили — их, — пояснил Крюков — «дрозд» из разведки.

— Вижу «Амфибию», пассажирский отсек раскурочен, тащили, видимо, отсюда… — проговорил Рогов. — Там что-то вроде аквариума — тоже разбитый.

— Они сами привезли существо сюда? — удивился я.

— Это пусть нам Штоф объясняет… — проговорил Белояров. — Тела не трогайте.

Он тоже был на связи там, рядом со Стрелой. А я — здесь. И до этого трибун сам, лично поставил задачу по сбору информации… Так что осмотреть трупы я был обязан. Чем и занялся: подошел к убитым и начал осмотр.

— Парамедик Сорока, осмотр тел ауксиллариев. Первый э-э-э-э… Пациент! — начал я.

— Не трогать я сказ… А, мать его! Отставить! — спохватился Белояров. — Продолжай осмотр, Сорока. Докладывай.

— Итак, дупликарий-ауксилларий, множественные колото-рваные раны в эпигастральной области. Два проникающих, края неровные. Не огнестрел, не лучевое оружие — термической обработки нет. Одно ранение — с повреждением брюшины, с кишками там совсем беда. Второе под нагрудником, рваное, похоже на удар чем-то вроде когтя, рога или костяного копья. Задета печень. Кровопотеря массивная, без вариантов. Забрало было открыто, оно не пострадало, а вот лицо… Обширная травма костей лицевого черепа. Лицевой скелет раздроблен, визуальная идентификация ауксиллария невозможна.

Выглядело мерзко, но за месяцы работы парамедиком я научился ставить между собой и всем этим боди-хоррором что-то вроде барьера. Эдакая стеклянная стена: оно происходит, да, более того — уже произошло, и я это вижу — но это неспособно меня задеть.