— А ты, я смотрю, всерьез относишься к тренировкам? — она провела пальчиком по кубикам на моем прессе, по грудным мышцам и взялась за молнию комбеза. — И до коррекции занимался? Крепкий парень, мне та-а-ак нравится…

Когда комбинезон и всё остальное тоже полетели прочь, Смирнова оглядела меня, явно осталась довольна увиденным, облизнулась, как кошка, изогнулась, и провокационно глядя на меня, промурлыкала:

— Я вижу, тебе тоже всё нравится… Сейчас — понравится еще больше, обещаю!

И не соврала. Мне очень, очень понравилось.

* * *

Я вышел в коридор часа через полтора, чтобы принести газировки из автомата. Мы выпили всю воду, что была в каюте, такое дело. Карина осталась нежиться в постели, и это стимулировало меня шагать быстрее. Но на бег я не срывался: бегать по военному кораблю без дай-причины — значит создавать панику.

На выходе из кафетерия мы едва не столкнулись с Багателией и Бляхером — они, похоже, уже напились кофе.

— Ора, а ты чего такой… — говорливый обычно, командир смотрел на меня и не находил слов.

— А мазлдикер затер коттер, — ухмыльнулся Барух. — Счастливый до неприличия обожравшийся котяра.

— Не завидуйте, — отмахнулся я и сгреб волосы на голове в хвост, и перетянул резинкой. — Скажите лучше — есть там в кафетерии еще газировка?

— Есть, есть… «Тархун» бери, самэц! — хохотнул Багателия. — В нем рутин содержится, улучшает кровоток в области малого таза!

— А я читал, что в тархуне имеются стимуляторы выработки эстрогена, — засомневался Бляхер. — Женский гормон! В любом случае, Сорока, мазл тов, что бы у тебя там ни произошло, пока мы кофе пили — ты наконец на человека стал похож. У тебя теперь не физиономия, а нормальное лицо!

— Помни, парамедик — через пятнадцать часов — на «Мастодонте», в полной боевой готовности, уахама? — дернул бровью командир.

— Тамам! — откликнулся я на ассирийском.

— Чего? — удивились хором они.

— А нечего! Вам можно, а мне — нет? — тоже мне, нацмены, щеголяют они словечками. Я тоже могу!

Мы еще с Палычем на матчынай мове трепаться начнем — то-то они офигеют!

— Ишь ты! — сказал мне в спину Барух. — Какая цаца.

Ну, а что? Я, может, впервые за полгода расслабился! Имею право или нет, в конце концов?

Кроме газировки (никакого «Тархуна!») я набрал еще сладостей, на весь лимит, который полагался в качестве дополнительной награды после боевых и, нагруженный добычей, двинул обратно. Смирнова на мой стук открыла так быстро, как будто ждала меня под дверью. Или и вправду — ждала?

Она ухватила меня за футболку, притянула к себе и жарко поцеловала:

— Еще хочу!

— Мгм! — только и смог сказать я, и бутылки с газировкой и сладости посыпались на пол.

* * *

Лежать в одной постели с девушкой — это просто прекрасно. Чистый кайф. Разве что рука затекает — но тут уж или шашечки, или ехать, как говорится.

— А ты почему…

— А я хотел спросить…

Мы посмотрели друг на друга и фыркнули.

— Большая степень доверия, — проговорила Карина. — Тут — это признак того, что человек входит в ближний круг, если разговор заходит о причинах его побега в космос. Но я к этому спокойно отношусь, у меня все просто и тупо: лимфома.