— Марк Изотов, рекомендация: иммун, технический специалист.

— Раиль Рахимов, рекомендация: легионер.

— Раиса Зарецкая, рекомендация: легионер. Внимание: снайпер, широкий боевой опыт. Коридор А.

— Иван Длябога, рекомендация — легионер или иммун. Внимание: опыт в управлении транспортными средствами в экстремальных условиях. — Палыч кивнул мне, как будто говоря «до свидания», и быстрым шагом двинулся за своим браслетом.

Он, по всей видимости, не хотел терять Раису из виду, даром что она сейчас выглядела на своих сто три года, пусть это были и очень бодрые сто три! Но фамилия у него, конечно, впечатляющая. Длябога! Надо же, бывают такие…

— Александр Кочубей, рекомендация — легионер. Внимание: потенциальный центурион, командный состав, опыт работы на руководящих должностях, лидерские качества. Коридор С, будьте любезны.

Кочубей — вот как звали того голубоглазого парня, который сейчас оказался шикарным дедом с золотыми зубами. Такими в голливудских фильмах изображают богатых негодяев-капиталистов, руководителей подполья в какой-нибудь антиутопии или боссов русской мафии. Командный состав, надо же! И «будьте любезны» сказали, обалдеть. Анализируя происходящее, я едва не пропустил свое имя:

— Тимур Сорока, рекомендация: иммун, парамедик. Внимание: опыт работы в экстремальных обстоятельствах, первичная медподготовка, отсутствие необходимости омоложения, нестандартный подход к решению поставленных задач.

Это потому, что я перевязывал там кого-то, получается? И в лоб на водометы не попер? Интересные, блин, у них критерии… Что ж, парамедик — значит, парамедик. Опыта у меня, правда, с гулькин нос, но если аптечки будут давать такие, как в симуляции — то как-нибудь справлюсь. Гемостатик-то у них — замечательный! Ну, и подучат, наверное… Это в симуляцию закинули, как кур во щи, а в реальности — черта с два нас так кинут. Неэффективно!

— Вам на омоложение не нужно, — неожиданно мягко повторила женщина, когда я подошел за браслетом. — Вам можно сразу в коридор «Е», на коррекцию физического состояния. Проходите.

Получалось так, что, кроме меня, всем нужно было на омоложение, или, как тут говорили — на «процедуру». А мне, стало быть, только на коррекцию. Интересно, а после «процедуры» они тоже пойдут на «коррекцию»? Или омоложение вправит им грыжу и подлечит язву желудка?

Так или иначе, я двинул по коридору Е. Как и весь этот комплекс помещений, он был минималистично-функциональным: металлические решетки на полу, под ними — коммуникации: кабеля, трубы. Стены сырые, каменные, монолитные — обшиты мелкой сеткой, наподобие рабицы. На потолке — лампы. Сам потолок — неровный, тоже — каменный, вроде бы даже известняковый. Выходит, мы — в пещере?

Вербовочный-то пункт, где я написал заявление, находился в Минске, в промзоне. Никаких особенных пещер в Беларуси не было, разве что калийные шахты в Солигорске, но там я бывал, и на них местный антураж вообще не походил. Вот на Новоафонские карстовые пещеры — это вполне. Но мало ли в Бразилии донов Педро, а на Земле — карстовых пещер? Так или иначе — влез я в капсулу там, а вылез тут. Неплохой такой вояж…

Хорошо — перед тем, как заявление подавать, закрыл все вопросы — и по работе, и… Остальные. Правда, некоторые дела нарисовались уже здесь, но это я сам виноват — согласился. Интересно — а вещи отдадут? Если не отдадут — огорчусь.

Босым ногам было холодно от металлической решетки, я старался дойти быстрее, ибо — прохладно. Может быть, плюс пятнадцать, не выше. Так себе для человека в нижнем белье! Дверей в коридоре было много, но открыта оказалась одна, и потому я заглянул именно в нее, постучал и сказал:

— Тук-тук! Тимур Сорока, на коррекцию, — и продемонстрировал браслет на руке, сам не знаю, зачем.