Обойдя скамью, он присел рядом с ней. Она почувствовала, что ее начинает охватывать знакомая дрожь. Маркус был так близко, что Николь ощущала исходящее от него тепло. Несмотря на то, что ночной воздух был достаточно прохладным, над верхней губой Николь выступили капельки пота.

― Тебя наверняка уже хватились. — Николь хотелось, чтобы он остался с ней, и в то же время она страшилась того, что может произойти. — Особенно Элена.

― Не волнуйся за Элену. Она не останется в одиночестве, — усмехнулся Маркус. — Расслабься, querida.

Это ровным счетом ничего не значит, твердила про себя Николь. «Дорогая», — сказал он. Как бы ей действительно хотелось, чтобы она была дорога этому человеку. Маркус испытывает к ней физическое влечение. Он достаточно ясно дал это попять сегодня утром. Вот и все, и рассчитывать на что-то иное просто глупо.

— Почему ты решил выйти за мной в сад?

— По-твоему, у этого поступка должны были быть какие-то особые причины?

― По-моему, у всего, что исходит от тебя, должны быть особые причины. Но если ты надеялся, что я с радостью займусь с тобой любовью, ты ошибся.

― За сегодняшний вечер у меня действительно не раз возникало желание обнять тебя, — признался он. — Впрочем, не у меня одного. Думаю, больше половины мужчин, познакомившихся с тобой на приеме, мечтали о твоих объятиях. Ты идеально сложена — тебе это прекрасно известно. А выбранный наряд только подчеркивает стройность твоей фигуры и сексапильность форм. Если женщина не получает удовольствия от сознания того, что у большинства мужчин при виде нее появляются вполне конкретные желания, ей не следует носить столь откровенные туалеты.

― Это платье Леоноры, — запротестовала Николь. — У меня с собой не было ничего подходящего для такого приема, и она одолжила мне свое.

― Неужели? — Казалось, Маркус был искренне удивлен. — Вероятно, Леонора абсолютно лишена чувства ревности к красоте других женщин.

― Леоноре совершенно незачем ревновать. Если ты узнаешь ее лучше, то поймешь, каким щедрым человеком она может быть.

― Ее щедрость меня не волнует. Я только хочу, чтобы она с уважением и заботой относилась к моему отцу. Дальше этого наши отношения никогда не зайдут. — Он замолчал, изучая лицо Николь. — Вот ты — совсем другое дело.

Николь напряглась всем телом, когда Маркус обнял ее за плечи и стал медленно привлекать к себе, но желание поддаться этому порыву, оказаться в его руках было сильнее. Она закрыла глаза, когда он прижался губами к ее запястью, там, где пульсировала просвечивающая сквозь нежную кожу синяя жилка. Поцелуи, которыми он покрывал ее лицо, казались легкими как пух. Однако стоило его губам на секунду оторваться, и она моментально ощутила, как горит кожа в том месте, к которому он только что прикасался.

Она с трудом дождалась момента, когда их губы встретились и слились в поцелуе. Обхватив руками шею Маркуса, сильнее прижимаясь к нему, Николь со всей страстностью отвечала на его поцелуи.

Ощущение потери охватило ее, когда Маркус мягко отстранил Николь от себя.

— Этого пока достаточно, — сказал он нежно. — Мне нужно возвращаться к гостям. Ты как, чувствуешь себя в состоянии последовать за мной?

Николь с трудом обрела голос:

― Тебе все равно, что подумают люди, когда увидят нас возвращающимися вместе?

― Пусть думают, что хотят. — Маркус уже стоял на ногах, протягивая к ней руку, чтобы помочь подняться. — Пойдем, mi amor.

Она почувствовала, как тепло разлилось по ее телу при этих словах. Ухватившись за его руку, Николь позволила поднять себя на ноги. Рука Маркуса легла на ее талию — от Патрисио она бы такого не потерпела! Ей хотелось принадлежать именно Маркусу, хотелось, чтобы весь мир знал об этом.