― Сомневаюсь. Едва ли тебе удастся понять, что я почувствовал, когда узнал, как ты меня одурачила. Готов признать, ты вела себя очень умно. Только таким поведением и можно было заставить меня поверить в то, что тебя интересую я, а не деньги Пераца.

― Это неправда. Я действительно любила… — Она оборвала себя, покачав головой. — Впрочем, сейчас ты так же не способен поверить моим словам, как и год назад.

― Поверить, что ты решила порвать со Скоттом еще до того, как познакомилась со мной? Что только в моих объятиях узнала настоящую любовь? Что собиралась рассказать мне о женихе до нашего отъезда в Англию? Интересно, пришло бы это вообще тебе в голову, если бы я не решил лететь с тобой?

― Может быть, и нет, — призналась Николь. — Я так боялась тебя потерять.

― А вместе со мной и мои деньги?..

― Да плевать мне на твои деньги! — не выдержала Николь. — Я вообще не в состоянии была соображать, когда познакомилась с тобой. Влюбилась в тебя как дура, с первого взгляда. Запрещала себе даже думать о том, что ты можешь захотеть на мне жениться.

Ни один мускул не дрогнул на лице Маркуса.

— Никогда не прощу, что изменил собственным принципам ради смазливого лица и стройной фигуры.

― Если дело только во внешности, тебе давно следовало жениться на Элене, — огрызнулась Николь, не желая верить в то, что Маркус испытывал к ней только физическое влечение.

― Элена оказалась менее инициативной.

― Хочешь сказать, она отказывалась спать с тобой до свадьбы?

― Ей просто не удалось возбудить во мне желание. Впрочем, в этом ее вины нет. Ты с самого начала знала, какое впечатление произвела на меня. Я понял это по твоим глазам.

― А я в твоих увидела только неприязнь. Она по-прежнему там. К чему продолжать этот бессмысленный разговор? Что бы я ни сказала, мне все равно не удастся убедить тебя в том, что сейчас мои чувства искренни.

— А год назад они искренними не были?

Николь слишком поздно заметила оговорку, но ее это уже не волновало.

— Я любила тебя тогда, люблю сейчас и не знаю, смогу ли разлюбить вообще. Только надежда на твое прощение поддерживала меня весь этот год.

― Говорят, поступки человека бывают красноречивее его слов, — после продолжительной паузы ответил Маркус. — Поэтому могу предоставить тебе возможность делом подтвердить свои слова.

― Каким делом? — внезапно охрипшим голосом поинтересовалась она.

― Приходи ко мне ночью. Без всяких условий.

― Это попытка проверить мои чувства или ты просто хочешь расквитаться со мной?

― Сама решай, стоит ли идти на риск ради меня.

Вернувшаяся из детской Леонора ни в чем не упрекнула Николь, счастливая уже тем, что с сыном ничего не случилось.

― Полагаю, мне следует поблагодарить Маркуса за заботу о Луисе, — с неохотой проговорила она. — Тем более ему пришлось пойти на такие жертвы — Луис был мокрым по уши. Это ему за то пренебрежение, с которым он относился ко мне и моему ребенку, — с довольной улыбкой добавила Леонора.

― Тебе, наверное, здорово от него досталось за этот год? — виновато спросила Николь.

― Ничего такого, с чем нельзя было бы справиться, — заверила ее мачеха. — Наоборот, наши с ним перебранки оказались прекрасным развлечением. К тому же в одном Маркусу надо отдать должное он всегда вежлив со мной в присутствии посторонних. Поэтому с полной уверенностью можно сказать, что сегодняшний вечер пройдет спокойно.

― Сегодняшний вечер? — переспросила Николь, чувствуя, как ее одолевают неприятные подозрения.

— Будущие крестные родители Луиса и еще несколько самых близких друзей сегодня у нас ужинают, — пояснила Леонора.