– Здесь же мальчик, Брайан!

Самсон отнимает от лица полотенце и, прищурившись, смотрит на меня.

– «Мальчик»? – шепотом спрашивает он.

Ладно, хоть кто-то относится к происходящему с юмором!

– Может, тебе уйти? – предлагаю я. – По-моему, это уже перебор.

Самсон кивает, но отец загородил собой дверной проем.

– Я не запрещаю тебе заниматься сексом. Ты почти взрослая. Просто помни о безопасности.

– Я взрослая. Без всяких «почти», – говорю я.

Самсон стоит рядом с отцом; тот загородил дверь и не замечает, что Самсон пытается протиснуться мимо него наружу.

– Мне бы выйти, – говорит Самсон. – Выпустите меня, пожалуйста.

Отец, спохватившись, тут же отходит в сторону.

– Извини, что расквасил тебе нос.

Самсон кивает и уходит. Я тоже рада бы ретироваться, но у меня на ноге остатки ядовитых щупалец – ходить пока больно.

Отец вновь переключает внимание на меня.

– Если нужны противозачаточные, Алана сводит тебя к врачу.

– Мы не… Мы с Самсоном не… – Я выбираюсь из ванны и встаю. – Слушайте, это серьезный разговор, а у меня нога сейчас просто расплавится. Давайте обсудим это позже?

Оба кивают, но отец не отстает.

– Спроси Сару. Мы спокойно относимся к таким вещам и всегда готовы поговорить, имей в виду.

– Да, я уже поняла. Спасибо!

С этими словами я ухожу к себе.

Н-да. Вот, значит, каково иметь неравнодушных родителей?! Не уверена, что мне это нравится.

Я подхожу к окну спальни и смотрю, как Самсон возвращается домой. Он включает свет на кухне, а потом прислоняется к столу и сгибается пополам, хватаясь руками за шею и упираясь лбом в гранит.

Не знаю, как это расценить. Жалеет о том, что между нами произошло? Или его просто накрыло, потому что он дважды получил по лицу, а дать отпор не пожелал? Реакция Самсона вызывает множество вопросов. И вряд ли я когда-нибудь получу на них ответы. Он неприступен, как банковское хранилище. Был бы у меня ключ…

Или хотя бы взрывчатка.

Так и подмывает выдумать какой-нибудь благовидный предлог, пойти к нему и разузнать, что его беспокоит. То, что мы чуть не поцеловались?

Попробует ли он снова меня поцеловать, если дать ему такой шанс?

Я очень хочу его дать. Хочу поцеловать Самсона – почти так же сильно, как не хочу.

И кстати, у меня ведь его карта памяти. Можно отнести. Правда, я пока не просмотрела снимки…

У Сары в спальне есть компьютер, поэтому я достаю из рюкзака карту и иду к ней в комнату.

Жду несколько минут, пока подгрузятся все снимки. Их на карте очень много. Первыми открываются фотографии природы – то, о чем Самсон говорил. Бесчисленные закаты и рассветы. Пляж. Это не просто открыточные пейзажики, от них веет светлой успокаивающей грустью. В фокусе, как правило, случайные предметы – плывущий по воде мусор или груда водорослей на песке.

Любопытно: Самсон акцентирует внимание зрителя на самой грустной, неприглядной части того, что попадает в объектив, но это ничуть не умаляет общей красоты пейзажа.

На экране начинают появляться мои портреты. Их больше, чем я ожидала: он явно начал фотографировать меня еще до того, как я перебралась на нос парома.

На снимках я стою на палубе и смотрю на закат. Одна.

Фокус везде на мне. Только на мне. Судя по прочим снимкам Самсона, это означает, что я показалась ему самым грустным объектом в кадре.

Один портрет особенно поражает – в фокусе маленькая дырочка на спине моего сарафана, о существовании которой я даже не догадывалась. И хотя взгляд сперва падает на мое заношенное до дыр платье, закат по-прежнему потрясает воображение.