Ближе к берегу, где вода не доходит ему до колен, он прибавляет шагу. Проносит меня мимо костра к уличному душу.

– Что случилось? – вопит нам вдогонку Сара.

– Медуза! – бросает Самсон через плечо.

Места в душевой немного – мы едва помещаемся вдвоем. Он ставит меня на пол, я разворачиваюсь и прижимаю ладони к стенке кабины.

– Вся верхняя часть бедра!

Самсон начинает поливать уксусом мою ногу: ощущение такое, что в самую мясистую часть бедра вонзаются крошечные кинжалы. Я закрываю глаза, прислоняюсь лбом к деревянной стенке и начинаю стонать от боли.

– Боже!

– Бейя, – напряженно выдавливает Самсон, – перестань издавать эти звуки, пожалуйста.

От боли я не улавливаю смысл его слов. Мне очень плохо, и становится еще хуже, когда на кожу попадает уксус.

– Самсон, больно! Перестань, прошу!

– Еще чуть-чуть, – говорит он, тщательно обрабатывая все пораженные места. – Буквально через секунду станет лучше.

Он врет, я хочу сдохнуть.

– Нет, мне больно! Хватит!

– Я почти закончил.

Он вдруг умолкает, причем не по своей воле – кто-то вытащил его из душа. Я высовываюсь из кабинки ровно в тот момент, когда мой отец с размаху бьет Самсона по лицу.

– Она сказала «хватит», сукин ты сын!

Самсон, кое-как поднявшись на ноги и выставив перед собой кулаки, пятится от моего отца. Тот замахивается и бьет снова. Я успеваю схватить отца за руку, но это почти не смягчает второй удар.

– Папа, прекрати!

Подбегает Сара, и я взглядом молю ее о помощи. Она ловит отца за другую руку, однако тот уже держит Самсона за горло.

– Он мне помогал! – кричу я. – Пусти!

Это заставляет отца немного ослабить хватку, но не отпустить Самсона полностью. Из носа у него хлещет кровь. Он явно может дать отпор, но не дает – только качает головой, вытаращив глаза на моего отца.

– Я не… Ее медуза ужалила! Я пытался помочь!

Отец оглядывается, ищет меня. Я принимаюсь энергично кивать.

– Да, да, правда, он мне ногу уксусом поливал!

– Но я же слышал, как ты…

Отец закрывает глаза. До него доходит, что случилось недоразумение. Он вздыхает.

– Черт!

И, наконец отпустив Самсона, упирает руки в бока. Потом жестом зовет Самсона за собой.

– Идем в дом, – бормочет он еле слышно. – Похоже, я сломал тебе нос.

12

Самсон стоит, прислонившись к раковине в гостевой уборной, и прижимает к носу полотенце. Я сижу в пустой ванне с теплым компрессом на ноге. Дверь чуть приоткрыта, и нам слышно все, о чем говорят в коридоре отец с Аланой.

– Он нас засудит, – заявляет отец.

Самсон тихо смеется.

– Не засужу, – шепчет он.

– Не засудит! – возражает Алана.

– С чего ты взяла? Мы его почти не знаем, а я сломал ему нос!

Самсон смотрит на меня.

– Вообще-то не сломал. Удар у него так себе.

Я смеюсь.

– Никак не возьму в толк, – доносится из коридора голос Аланы, – за что ты его ударил?

– Они были в уличном душе, и я подумал, что он…

– Мы вас слышим! – кричу я в приоткрытую дверь.

Не хочу, чтобы он заканчивал предложение. И без того неловко.

Отец подходит и распахивает дверь.

– Ты принимаешь противозачаточные?

О боже!

Алана пытается выдворить его из ванной.