Еще я иногда гадаю, почему отец живет более-менее нормальной жизнью, а мать с годами так опустилась. Дело в одной лишь зависимости? Или в дисбалансе наследственных и приобретенных качеств?

– Как думаешь, зависимости бывают только у людей? – спрашиваю я отца.

– В смысле?

– Ну, алкоголь, наркотики. У животных бывают пагубные пристрастия?

Отец вглядывается в мое лицо, словно не понимает, о чем я его спрашиваю.

– Я где-то читал, что лабораторные крысы могут пристраститься к морфию.

– Нет, я о другом. Существует ли в естественной среде обитания животных что-то, к чему они могут привыкнуть? Или только люди своими пагубными пристрастиями ломают жизнь себе и всем вокруг?

Папа чешет лоб.

– Твоя мать – наркоманка, Бейя? Ты это пытаешься мне сказать?

Поверить не могу, что до сих пор не рассказала ему о маминой смерти. И что он до сих пор не догадался сам.

– Уже нет.

Он озабоченно прищуривается.

– Я и не в курсе, что она ею когда-то была. – Отец обращает на меня испытующий, по-прежнему обеспокоенный взгляд. – У тебя все в порядке?

Я закатываю глаза.

– Нас среди ночи притащили в полицейский участок!.. Нет, у меня не все в порядке.

Он дважды моргает.

– Да, да, конечно. Но твои вопросы… Не пойму, к чему они.

У меня вырывается смешок. Похожий на папин. Очередная черта, которая мне в себе не нравится.

Я встаю размять ноги. Подхожу к двери и выглядываю в коридор, надеясь хоть краем глаза увидеть Самсона. Увы, его нигде нет.

Такое чувство, что между моментом, когда меня усадили в полицейскую машину, и моментом, когда я наконец смогу поговорить с Самсоном, лежит пропасть. Огромная эмоциональная пропасть: я ничего не чувствую и думать могу лишь о предстоящем разговоре.

Я отказываюсь принимать происходящее, видимо, отсюда такой разброд в мыслях. А если я в полной мере это приму и смирюсь, то рискую убедить себя, что Самсон мне – никто, чужой человек.

Второй раз за лето я потрясенно сознаю, как резко может измениться жизнь. Буквально в минуту.

Возвращается офицер Феррел с чашкой в руках. Я пячусь, пропуская ее, и прижимаюсь к двери. Отец встает.

– Теперь у нас есть вся необходимая информация. Вы свободны.

– А что с Самсоном? – спрашиваю я.

– Сегодня его не отпустят. Вероятно, он еще долго пробудет здесь – если только за него не внесут залог.

Ее слова – как удар под дых. Еще долго – это сколько?! Я прижимаю ладонь к животу.

– Можно мне с ним увидеться?

– Его пока допрашивают, а через пару часов ему предстоит беседа с судьей. Посетителей к нему начнут пускать с девяти утра завтрашнего дня.

– Мы его посещать не намерены, – говорит отец.

– Еще как намерены! – возражаю я.

– Бейя, ты даже его настоящего имени не знаешь!

– Он – Шон Самсон, – с вызовом отвечаю я, но потом морщусь и перевожу вопросительный взгляд на офицера Феррел, гадая, не обманул ли он меня и тут. – Так ведь?

– Если точнее, его полное имя – Шон Самсон Беннет.

Отец, уставившись на меня, показывает рукой на офицера.

– Вот видишь?

Подбоченившись, он вновь обращается к ней с вопросом:

– У нас есть поводы для волнений? В чем именно его обвиняют и какой ему светит срок?

– Два случая незаконного проникновения, один случай нарушения условий досрочного освобождения. Один случай поджога.

Последние слова заставляют меня резко втянуть воздух.