Самсон – не лжец. Я убеждена, что он не врет, а просто заботится обо мне.

В эти мгновения он абсолютно честен со мной. Я чувствую, что меня не просто ценят, а обожают. Боготворят. Вожделеют.

И, может быть, любят.

23

– Прости, прости меня!

Слова Самсона тяжело ворочаются в голове. Я еще не открыла глаза, но понимаю, что никогда в жизни не слышала в человеческом голосе такого раскаяния.

Может, это сон?

Кошмар?

Тянусь к его подушке и открываю глаза: никого. Я уснула, обвив его руками и ногами, но теперь рядом пусто. Перекатившись на другой бок и посмотрев на дверь спальни, я наконец вижу Самсона: полицейский выводит его из комнаты, сковав ему руки наручниками.

Я моментально вскакиваю.

– Самсон?!

Только тут замечаю по другую сторону кровати второго полицейского. Женщину. Она держит одну ладонь на бедре – вернее, на пистолете. Я прикрываюсь простыней. Увидев в моих глазах страх, она поднимает руку.

– Можете одеться. Только без резких движений.

Сердце бешено колотится в груди. Что же здесь стряслось? Сотрудница полиции подбирает с пола мою футболку и бросает мне. Трясущимися руками я затаскиваю ее под простыню и пытаюсь надеть.

– Что происходит?

– Пройдемте вниз, пожалуйста, – говорит она.

Господи, да что случилось?! Как наша ночь любви могла закончиться арестом Самсона? Должно быть, произошла ошибка. Или это чей-то жестокий розыгрыш. Не может быть, что все по-настоящему.

– Мы ничего плохого не делали.

Выбираюсь из кровати и начинаю искать глазами шорты. Даже не помню, где они, и времени на поиски нет, у меня же сейчас заберут Самсона!

Кидаюсь к двери, но меня останавливают:

– Стойте!

Я оборачиваюсь.

– Вам нужно одеться. Внизу люди.

Люди?!

В дом проникли воры? Полиция приняла Самсона за преступника? Или кто-то узнал, что он сделал с останками Рейка?

Неужели дело в этом?

У меня начинается паника. Я ведь тоже там была. Все видела и не сообщила в полицию, значит, я виновна не меньше Самсона.

Пока я натягиваю шорты, сотрудница полиции выходит из комнаты. Потом пропускает меня вперед и идет следом за мной по лестнице. Внизу, в гостиной Самсона, стоят еще двое полицейских.

– Что происходит? – шепчу я самой себе, выглядывая на улицу.

Небо еще даже не посветлело, значит, сейчас глубокая ночь. Мы с Самсоном уснули вскоре после полуночи.

Часы на стене показывают два тридцать утра.

– Садитесь, – говорит полицейский.

– Меня арестуют?

– Нет. Вам просто нужно ответить на ряд вопросов.

Мне становится по-настоящему страшно. Я не знаю, куда увезли Самсона.

– Позовите моего отца, пожалуйста. Он живет в соседнем доме. Можете сообщить ему о случившемся?

Она кивает одному из полицейских, и тот выходит из дома.

– Где Самсон?

– Он представился этим именем? – Она достает из кармана блокнот и начинает записывать.

– Да. Шон Самсон. Это его дом, и вы зачем-то вытащили его из постели посреди ночи.

Открывается дверь, и входит полицейский, а за ним – мужчина с ребенком на руках. И женщина. Наверное, его жена, потому что она сразу к нему прижимается.

Почему здесь столько людей?!

Лицо у женщины знакомое… Не могу вспомнить, где ее видела. Похоже, она плакала. Мужчина подозрительно косится на меня и передает ей ребенка.

– Давно вы здесь живете? – спрашивает сотрудница полиции.

Мотаю головой.

– Я живу в соседнем доме.