— Надо просто переждать, — утешил Руди. Уверенности в его голосе не чувствовалось, как и удивления, впрочем.

Улегшись на кирпичи, Руди как-то умудрился протянуть руку и мальчику.

Хоть Зик и сомневался, что это его спасет, присутствие взрослого все же радовало. Он взял Руди за руку и с его помощью подобрался к стене. И когда загромыхало в полную силу, закрыл глаза — ничего лучшего в голову не пришло.

— Что, не трясло раньше? — будничным тоном поинтересовался Руди. Правда, хватки при этом не ослабил.

— Так сильно не трясло, — ответил мальчик.

И тут же умолк, потому что зубы при первой же попытке заговорить пустились в дробный перестук.

А потом все закончилось — так же быстро, как и началось. Разумеется, сокрушительные толчки не прекратились в один миг, но резко растеряли мощь и сменились мерными биениями, а затем еле заметной дрожью.

Все вместе заняло едва ли больше двух минут.

Ноги у Зика стали ватными. Цепляясь за стену и руку соседа, он с горем пополам распрямился. Колени предательски подогнулись, пришлось их сжать. Он встал во весь рост и немного подождал. В любой момент шум и тряска могли возобновиться.

Обошлось.

Шум утих. Вместо оглушительного грохота слышалось недовольное потрескивание старой кладки, да обломки кирпичей сыпались на мостовую.

— Это было… — начал Зик. — Это было…

— Это было землетрясение, только и всего. Не делай гору из жалкой кочки.

— Никогда еще такого не видел.

— Ну а теперь увидел, — отрезал Руди. — Но это еще было не самое сильное. Просто ты наверху, а здесь страшнее. А вообще, нам пора трогаться. У этих трясучек есть свойство обрушивать туннели. Может быть, придется искать обходной маршрут. Поглядим что да как. — Он стряхнул с себя пыль, осмотрел трость и расправил пальто. Потом сказал: — Фонарь можешь оставить здесь. Собственно, я настаиваю на этом. У нас тут повсюду освещение, так что ты все равно его потеряешь или забудешь где-нибудь. Кроме того, скоро мы окажемся на уровне улицы, а там свет лишь привлечет к нам особого рода внимание, без которого мы прекрасно обойдемся.

— Я свой фонарь не брошу.

— Тогда загаси. И это не просьба, мальчик. Уясни себе: с фонарем я тебя никуда не возьму. Слушай, да оставь его вон там, в углу. Подберешь на обратной дороге.

Зик неохотно подчинился — положил фонарь у стены и прикрыл валявшимся тут же рваньем.

— Как думаете, его не украдут?

— Буду изумлен до крайности, — откликнулся Руди. — А теперь пошли. Мы впустую просаживаем светлое время суток, а здесь его много не бывает. До гнездышка твоих родителей путь неблизкий.

Зик с опаской взобрался на уступ. Его беспокоило, по силам ли хромоногому перейти шаткий мостик, однако нелепое сооружение, сколоченное из досок и заделанное всяческим хламом, хоть и заскрипело, но выдержало их общий вес.

Теперь плохая видимость даже радовала его. И все-таки он спросил:

— А какая тут высота?

— Пара этажей, не больше. Чтобы спуститься, нам сначала нужно будет залезть повыше. Надеюсь, тебя такие вещи не пугают.

— Никак нет, — произнес Зик. — Завсегда не прочь куда-нибудь вскарабкаться.

— Отлично. Налазишься вдоволь.

Одолев мостик, они уперлись в окно соседнего дома. Казалось, здесь дорога и заканчивается, но тут Руди нащупал какую-то рукоять, потянул, и рама ушла внутрь. Они ступили в глубокую, промозглую тьму — точно такую же, как в подвале пекарни, через который Зик пробрался в город.