Родимер закрыл рот, покачал головой и снова опустил глаза на пульт, над которым колдовали его руки.

— Как угодно, мэм, но мне чертовски вас жаль, если позволите так выразиться.

— Да, позволяю, — сказала она. — Но заказывать мне похороны еще рано. Во вторник меня там уже не будет.

Клай прибавил:

— Хейни вызвался забрать ее следующим рейсом. Если продержится до того времени, то с ним уж не пропадет.

— Не нравится мне это, — проворчал Родимер. — Бросать женщину одну в городе никуда не годится.

— Может, и так, — фыркнул Клай, устраиваясь на сиденье. — Но как только вернется Фань, мы трогаемся, а обратно она полетит уже не с нами, если только не передумает. Включить подъемный механизм!

— Есть!

Старший помощник подался вперед и дернул один из рычагов. Над рубкой какая-то тяжелая штуковина от чего-то отсоединилась и к чему-то пристыковалась. Кабину заполнил гулкий металлический лязг.

Капитан взялся за рукоять и подтянул к груди переключатель скоростей.

— Миссис Уилкс, на стене у вас за спиной закреплена грузовая сеть. Можете держаться за нее, если понадобится. Просуньте в отверстия руки, ну или сами что-нибудь придумайте. Лучше подстраховаться.

— А нас… сильно будет трясти?

— Терпимо, я так думаю. Погода сейчас приличная, но вдоль стен гуляют воздушные течения. И на приличной высоте ветры с гор прямо-таки разбиваются о них. В общем, неожиданности в нашем деле не редкость.

В рубке возник Фань — с той же пугающей бесшумностью, как и прежде. На этот раз Брайар не испугалась, а китаец уже не обращал на нее внимания.

Пол слегка накренился — началось. «Наама Дарлинг» неторопливо пришла в движение, по обшивке корпуса с пронзительным скрежетом заскребли ветки. Поначалу дирижабль поднимался сам по себе, без участия паровой или машинной тяги, за счет одного только водорода, заключенного в шишковатые баллоны над гондолой. Ни качки, ни толчков не ощущалось — только смутное ощущение полета. Наконец воздушный корабль воспарил над лесом, оставив древесные кроны под брюхом, и начал забирать все выше и выше, мерно и без намека на ускорение.

Все протекало тише, чем ожидала Брайар. Если не считать поскрипывающих канатов, постанывающих швов и пустых ящиков, заерзавших по полу в грузовом отсеке, обходилось почти без шума.

Но тут Клай выдвинул на колени некое подобие штурвала и щелкнул по очереди тремя переключателями у него на боку. Кабину заполнило шипение пара, ринувшегося из котлов в трубы, прямо к двигателям, которым предстояло увлечь судно за облака. «Наама Дарлинг» дала легкий крен на восток, мягко задрала нос и устремилась в небеса под возобновившийся аккомпанемент скрежета, скрипов и стонов металла.

Набрав высоту, дирижабль плавно поплыл вперед. Временами просыпались паровые двигатели, не давая ему сбавлять ход. Брайар оставила свой ящик и встала за спиной капитана, чтобы поглазеть на мир.

Отсюда были прекрасно различимы паромы и катера, ползущие по глади залива, а когда внизу потянулась суша, Брайар без труда узнала знакомые кварталы и даже улицы. Вдоль побережья были неровным слоем размазаны постройки водоочистной станции. На пригорках и обрывистых кряжах торчали домики, иные лепились ко склонам; и повсюду пыхтели дюжие лошадки, доставляя в один район за другим недельный паек воды.

Она поискала глазами свой дом, но безуспешно.

Вскоре прямо по курсу выросла Сиэтлская стена — серая громада грубых очертаний, дугой нависшая над домами Окраины. «Наама Дарлинг» приблизилась к ней вплотную и поплыла по периметру.