— А что, если я вообще тебе откажу? Что ты будешь тогда делать?

Ему сделалось скучно.

— У меня не будет больших затруднений.

— Пройдет какое-то время, прежде чем ты найдешь мне замену.

Эстасия торжествовала, самодовольная усмешка светилась в ее глазах.

— Ты в самом деле так думаешь? — спросил он, поднимая брови. — Что ж, если я действительно тебя не устраиваю, жестоко с моей стороны занимать твое время. Я, пожалуй, пойду.

Она ухватилась за край его черного одеяния.

— Я не отпускала тебя.

В комнате сделалось очень тихо. Несколько свечей, освещавших комнату, шипя, догорали, холодный ветер стучал в окно. Франческо Ракоци, не двигаясь, ждал. Эстасия соскочила с постели и встала с ним рядом.

— Ну почему ты такой колючий?

— Я? — Он покачал головой. — Нет. Совсем нет. Просто мне надоело играть в эти игры. Ты говоришь, что любишь меня, и бранишься, когда я рядом. Пойми, я давно без сочувствия отношусь к женским капризам. Ты хочешь устраивать сцены? Изволь, но в таком случае возьми себе кого-то другого. — Ракоци смолк, изучая ее лицо. — Одно твое слово, и я уйду. И навсегда позабуду дорогу к этому дому.

У нее вырвался нервный смешок.

— Кто сказал, что я тебя прогоняю? Я лишь добиваюсь новых свидетельств твоей любви. Ведь женщинам это так важно. Однажды ты мне поставил условия, и я согласилась с ними. Но отношения развиваются. — Эстасия соблазнительно потянулась. — Ладно, довольно пустой болтовни. Давай мириться, Франческо.

Наблюдая, как она стаскивает с себя пеньюар, он уже знал, что порвет с ней.

— Возможно, тебе нужны новые ощущения?

Подрагивая то ли от холода, то ли от нетерпения, Эстасия непонимающе пробормотала:

— Новые ощущения?

Она стояла перед ним совсем голая — в дымном мареве, идущем от догоравших свечей.

— Разве ты желаешь не этого? — Он придвинулся и взял ее за руки. — Мы могли бы что-нибудь изменить. Я, по крайней мере, мог бы попробовать. Просто ты всегда казалась такой довольной…

— Ох, — она захихикала, — даже не знаю, ведь до сих пор ты не…

Он прервал ее:

— Об этом давай помолчим. И подумаем, как усовершенствовать остальное.

— А ты выполнишь то, о чем я попрошу? — Она прищурилась и сглотнула слюну. — Мог бы ты, например, привязать меня к этой кровати и отхлестать шелковой плетью? Или получить свое удовольствие, угрожая ножом? Или…

Эстасия задохнулась, щеки ее запылали, в глазах появился лихорадочный блеск.

— Нет, беллина, этого я не могу.

— Но почему? Ведь я же не возражаю!

— Потому что это против моих правил. Насилие будит темные чувства, начни — и кошмару не будет конца. — Он отпустил ее руки. — Если ты не согласна, нам больше не о чем говорить.

Она, уступая, вздохнула.

— Ну хорошо, раз ты не хочешь. Но ты можешь хотя бы повалить меня на кровать?

Сердце Ракоци кольнула холодная льдинка. Он смотрел на ее роскошное тело, не испытывая привычного прилива желания. Он видел лишь голод в ее ненасытных глазах.

— Эстасия…

Она сама опрокинулась на постель и протянула к нему руки.

— Я снова хочу тебя. Посмотри, как пылает моя кожа. А ведь в комнате холодно. Иди же сюда!

Он не шелохнулся.

— Ты сказала, что моих ласк тебе мало. Почему же в таком случае ты вновь ищешь их?

— Не ломайся, Франческо!

Женщина томно потянулась, приподнимая ладонями свою пышную грудь и раздвигая полные бедра.

Однако уловки ее успеха не возымели.