Она свернула на Морской проспект и направилась в сторону библиотеки. Вреда не будет, если она заскочит туда на минутку, чтобы выяснить для себя еще кое-что. Она хотела поподробнее разузнать об этих часиках. Если визитами в библиотеку не злоупотреблять, это неопасно, особенно если поглядывать на тех, кто к тебе там подходит, и не связываться с библиотекарями. Весь вчерашний день она провела в библиотеке Сан-Франциско, пытаясь выяснить стоимость кукол из дома Мартинесов. Размах кукольной индустрии произвел на нее большое впечатление.

Однако разница в ценах была огромной и зависела от умения и фантазии мастера, от его репутации среди людей искусства, на создание которой уходило немало лет. Цена также зависела от того, была ли кукла выпущена серийно, изготовлена с помощью шаблона или клише, или вообще была единственной в своем роде.

Она досконально разобралась, чем обладает, прежде чем пойти к Хардену Марку. Все пять кукол были работы известного мастера, выпущены малыми сериями, розничная цена на каждую из них колебалась около пяти тысяч.

Эти куклы оставались у нее только одну ночь, затем она упаковала их и отвезла в Сан-Франциско. Ночь они провели у нее на комоде, а наутро ей ужасно не хотелось расставаться с маленькими красавицами. В последнюю минуту она не удержалась и отложила одну – блондинку в голубом шелковом наряде шестнадцатого века. Ее всегда можно будет продать позже.

Она вышла из конторы Хардена Марка с десятью тысячами наличных – половиной розничной цены, и это было честно. Затем она по очереди обошла свои обычные три банка, равномерно распределив между ними деньги, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания любителей сплетен.

Проехав мимо библиотеки, она остановила машину в квартале от нужного здания. Белые отштукатуренные стены библиотеки и нависавшие над крышей дубовые кроны нагоняли на нее тоску. Ей уже надоела эта псевдоиспанская архитектура. Возможно, ее мнение о небольших городках на побережье было несправедливым и извращенным, однако Сан-Франциско казался ей более красочным. Там и небо казалось более переменчивым и гонимые ветром облака более массивными и обширными, да и сам город выглядел более живым. Впрочем, возможно, кипение жизни ей только чудилось, когда она глядела на город из окон верхних этажей лучших гостиниц вроде «Марка» или «Святого Франциска».

Прежде чем выйти из машины, она нашарила под сиденьем парадные туфли, надела их и откинула солнечный козырек с зеркалом на обратной стороне, чтобы причесаться. Длинные волосы позволяют, чередуя прически, менять внешность почти до неузнаваемости. Она вытащила шпильки и распустила волосы по плечам.

Дотянувшись до заднего сиденья, она взяла широкополую панаму с розовыми цветами. Надвинув ее пониже на лоб, она аккуратно подкрасила губы розовой помадой. Взглянув на себя в зеркало, она усмехнулась, выскользнула из машины и пошла к библиотеке сквозь чересполосицу света и тени, которую бросали дубы, растущие вдоль узкой улочки. Городок был совсем неплох и на свой манер живописен, хотя и несколько слащав: островерхие крыши, все эти балкончики – фронтончики и прочая пастораль. Возможно, она посетит еще пару-тройку домов, а потом уедет. Смоется, пока газеты не подняли переполох вокруг этих краж, пока капитан Харпер не засек ее машину. Насчет узнавания в лицо можно было не беспокоиться: внешность она тщательно меняла.

Войдя в библиотеку, она огляделась – нет ли поблизости кошки, поскольку всеми силами хотела избежать встречи с нею. Глупость какая – держать кошку в общественной библиотеке! В местной прессе было столько шума о том, как замечательно было завести «библиотечную кошку», — и редакционные статьи, и письма читателей. А потом одна из сотрудниц, страдавшая от аллергии на кошек, устроила «крестовый поход» против этой твари. И народ кинулся собирать петиции в защиту животного. Что за идиоты? Половина города считает, что эта кошка просто прелесть.