– Да ты и впрямь колдунья, – пробормотал Энтони, запуская пальцы в ее шелковистые волосы. – Самая прекрасная колдунья на свете.

 Этот комплимент немного смутил ее.

 – Ты сейчас говоришь… как Стоунвилл.

 – Нет, ничего подобного. – Он пристально посмотрел ей в глаза. – Я говорю именно то, что думаю. Ты просточудо, Мэдлин Прескотт. Любой, кто скажет иначе, – лжец и дурак.

 «Неужели он действительно так считает?» – спрашивала себя Мэдлин. Ах, как ей хотелось поверить ему! Но следовало ли верить? Ведь Энтони считает ее… опытной женщиной, а когда он поймет… Нет–нет, не надо сейчас об этом думать. К тому же он, возможно, ничего не поймет, если она сама ничего не скажет.

 Тут он подхватил ее на руки и, тотчас опустив на кровать, лег с ней рядом. А затем снова принялся целовать ее и ласкать.

 Мэдлин отчаянно хотелось верить, что она действительно небезразлична ему – небезразлична хотя бы в эту ночь. «Да, хотя бы в эту», – сказала она себе, обвивая руками его шею.

 Энтони развел коленом ее ноги, потом вдруг замер на мгновение, после чего приподнялся, что–то тихо пробормотав.

 – Что такое? – прошептала Мэдлин. – Что–то не так?

 – Проклятие, я кое–что забыл. – Отстранившись от нее, Энтони встал с кровати, затем объяснил: – Я ведь обещал оградить тебя от болезней… и всего прочего. – Он принялся шарить в карманах своего сюртука. Наконец, улыбнувшись, объявил: – Вот, нашел! «Французские письма». Я знал, что захватил их с собой.

 Мэдлин взглянула на него с удивлением. Зачем ему в такой момент читать какие–то иностранные письма? Но тут Энтони снова улыбнулся и, развернув какую–то трубочку, похожую на шелковую, проговорил:

 – Вот, видишь?

 – Что это? – пробормотала Мэдлин.

 Он грустно улыбнулся и со вздохом сказал:

 – К сожалению, это единственный способ предохраниться от беременности. Предупреждаю, он не идеален, но достаточно надежен.

 Мэдлин с изумлением смотрела, как Энтони надевает «трубочку». Когда же он завязал свисавшие с нее ленточки, как будто наряжая свою возбужденную плоть, она невольно рассмеялась.

 Он нахмурился и пробурчал:

 – Неужели так смешно?

 Выражение, появившееся на его лице, заставило ее снова рассмеяться.

 – Ах, прости, но это… это так странно выглядит.

 Он шагнул к кровати и проговорил:

 – Так ты хочешь предотвратить беременность или нет? Я могу и снять его, если тебе не нравится.

 Она хихикнула и покачала головой:

 – Нет–нет, не надо. Предотвратить беременность – это очень хорошо. Да, это хорошо… – Заставив себя сделать серьезное лицо, она пояснила: – Я вовсе не смеюсь, просто… Мой смех – это, вероятно, остаточные влияния веселящего газа.

 – Остаточные влияния газа?.. – пробормотал Энтони, ложась рядом с ней. – Признайся, дорогая, он перестал действовать на тебя еще полчаса назад. Я не прав?

 Мэдлин на мгновение задумалась.

 – Ну… это не совсем так… – ответила она уклончиво. – Мне кажется, у меня все еще сохранились… какие–то странные ощущения, напоминающие покалывание.

 Энтони вопросительно взглянул на нее:

 – Покалывание?

 Мэдлин кивнула и, изображая смущение, пробормотала:

 – Да, вот здесь. – Она взяла его руку и прижала ее к своему лону. Ей казалось, что Энтони немного охладел, так что требовалось как–то возбудить его.