«Ах, как все быстро… – промелькнуло у Мэдлин. – Да–да, слишком быстро…»

 А Энтони тем временем уже развязывал шнурки и расстегивал пуговицы на ее платье и на корсете, причем делал все это с удивительной скоростью. После этого он снял с нее туфли и стянул с себя брюки.

 Когда же он собрался снять с нее рубашку, Мэдлин схватила его за руку.

 – Подожди, подожди, подожди! – воскликнула она.

 Черты его исказились гневом.

 – Теперь ты хочешь остановиться?!

 – Нет, я не это хотела сказать.

 Он считал ее опытной женщиной, а Мэдлин не могла сказать, что она девственница, потому что тогда он бы отказался от нее, она была в этом почти уверена. И сейчас она чувствовала, что ей надо как–то подготовиться, собраться с духом… Однако при этом следовало скрыть свою неопытность. Но что же сказать? Как поступить?

 И тут ее осенило.

 – Энтони, я хочу посмотреть на тебя. – Мэдлин кивнула на его рубашку и кальсоны. – Я хочу видеть, как ты раздеваешься, – добавила она и нисколько не солгала.

 Он ухмыльнулся, и Мэдлин поняла, что привела весьма убедительный довод.

 – Как прикажешь, – прохрипел он. – Я нисколько не возражаю. – Сняв рубашку, он снова ухмыльнулся. – Довольна?

 Мэдлин кивнула и отступила на несколько шагов, чтобы лучше рассмотреть его. «Какая у него великолепная фигура», – подумала она неожиданно. Энтони же, потянувшись к пуговицам на кальсонах, весело рассмеялся.

 – Продолжать? – осведомился он.

 Мэдлин заставила себя кивнуть, и он одним движением стащил кальсоны, прихватив вместе с ними и чулки. Когда он выпрямился, она с трудом сглотнула.

 – Вот это действительно интересно, – пробормотала она.

 – Интересно? – Энтони снова рассмеялся. – Можно подумать, что ты, милая, не видела все это.

 Он шагнул к ней, и Мэдлин в тревоге затаила дыхание. Сейчас его восставшая плоть выглядела даже более устрашающей, чем тогда, в павильоне.

 Тут он снова потянулся к ее рубашке, и она внезапно выпалила:

 – Но ведь я никогда…

 Он посмотрел на нее с некоторым удивлением:

 – Что «никогда»?

 Мэдлин почти тотчас же нашлась с ответом:

 – Если не считать картин и статуй… то я никогда не видела мужчину совершенно обнаженным.

 Он замер на мгновение.

 – Никогда? Как так?

 Ах, она же невольно выдала себя. Следовало срочно что–то придумать о своем воображаемом любовнике.

 – Дело в том, что в карете трудно раздеться полностью, – пробормотала Мэдлин.

 – Теперь понятно, – кивнул Энтони. – Я должен был догадаться. Выходит, что твой неумелый любовник овладел тобой в карете. Что ж, именно так и должен поступить мерзавец.

 Это прозвучало так… нравоучительно, что она едва не рассмеялась.

 – Почему ты решил, что он был мерзавцем?

 – Он соблазнил тебя и бросил, разве нет? Именно так и поступают мерзавцы.

 Ее тут же захлестнуло чувство вины.

 – А ты… Ты никогда не делал ничего подобного?

 – Разумеется, нет, – ответил он обиженно. – Но сейчас не время говорить об этом. – Он снял с нее рубашку, затем панталончики. – Эта ночь принадлежит нам, – добавил он хриплым шепотом.

 Мэдлин молча кивнула. Завтра она сделает то, что должна, но эта ночь действительно принадлежит им – она так решила и не откажется от своего решения.