— Ниночка!.. Ниночка!.. — причитал старик. — Что ж они ироды делают-то с тобой?..

Нину, однако, больше почему-то не было слышно. Вначале Еремееву показалось, что кто-то хлопает большими крыльями и ухает, наподобие филина.

Затем хлопанье прекратилось, а тот первоначальный слабый гул стал постепенно усиливаться, и в его завываниях Еремеев различил приближающиеся, какие-то не людские голоса — неужто и впрямь духов-элементалей?

"Темно… темно… Снова темно…" — замогильным голосом стенал один.

"Тесно и темно…" — вторил ему другой.

Третий вещал словами из чеховской "Чайки":

"Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно…"

"Тут кто-то еще… — вставил четвертый. — Он… Нет, она… Она теплая, она живая. Она не из нас, не из духов, она оттуда… Клянусь, в ней еще живая кровь, а не бледная сукровица! От нее еще пахнет живой жизнью".

"Дайте мне потрогать ее!.."

"Дайте!.."

"Дайте!.." — заплескались голоса.

"Дайте и мне! Я еще совсем недавно была такой же теплой, как она!"

"Я тоже!.."

"И я…"

"И я…"

Даже Еремееву стало жутко, а что могла сейчас чувствовать девушка! И вдруг понял, что вообще не мыслит себе жизнь без нее…

Наконец и Нинин голос пробился из этой мешанины голосов:

"Не трогайте меня!.. Пустите! Уйдите прочь!.. Кто вы?.."

"Мы те, кем скоро станешь и ты, раз уж ты здесь", — поползли голоса.

"Мы духи…"

"Мы духи, обитающие здесь…"

"Мы несчастные духи, и нет нам отсюда возврата!.."

"Нет возврата!.."

Остальные подхватили:

"Нет возврата…"

"Нет…"

"Нет!.."

И тут в общем хоре Еремеев узнал один голос, при звуке которого ему вдруг показалось, что косой потолок мансарды наползает на него.

"Нет возврата, — произнес этот голос. — Эсагила никогда не отдаст меня… Я Ина-Эсагиларамат, я бедная Ина-Эсагиларамат!.."

Хотелось оттолкнуть этот наползающий потолок.

— Ирина!.. — тихо воскликнул Еремеев.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

VII

Вольный Охотник из рода рефаимов

Ступайте, в подземный мир отправьтесь!

У врат подземных, как мухи, летайте,

У оси дверной, как змеи, вейтесь!

Начальнику спецбазы "Эдельвейс"

г-ну Петросянцу Ж.М.

Уважаемый Жорес Марленович.

Не любитель до подобного рода писаний, все-таки вынужден, пересилив себя, обратиться к Вам с настоящим письмом. Выражаю также надежду, что Вы сочтете целесообразным ознакомить с ним свое руководство.

Когда представитель "Ковчега" предложил мне эвакуироваться и принять участие в проекте, он меня клятвенно заверял, что на всех базах для эвакуированных соблюдаются все гражданские права и основополагающие принципы демократии; лишь на этих условиях я дал согласие на эвакуацию, ибо тоталитаризмом и всякого рода бюрократизмом за свою жизнь сыт по горло.

Должен сказать, что пока я находился на спецбазе для вновь прибывших под названием "Фиалка", у меня не было ни малейших поводов для разочарования. Я сразу почувствовал себя желанным гостем у радушных хозяев, а многое меня приятно удивило — например, тот факт, что начальник базы ген.-майор Чужак в первый же день самолично угостил меня пивом "Солодов" "за счет фирмы".