— И много успел намыслить?

С тем же достоинством было отвечено:

— Достаточно.

— Достаточно — для чего?

— Для того, чтобы пустить на воздух всю эту шарашкину контору.

— Ты, что ли, динамитом запасся? — полюбопытствовал Еремеев.

— Нет, брат, кое-чем, что будет поопаснее всякого динамита, — многозначительно сказал Гоня.

— И что же это за взрывчатка такая?

— Информация, информация, май френд. Такая, брат, иноформация, что она для них пострашнее любой взрывчатки. Если все, что здесь творится, станет вдруг достоянием гласности…

— И как же это оно станет, по-твоему? — спросил Еремеев.

— Скоро увидишь. Вот погоди, как только я отсюда выберусь…

— В общем, дело за малым, — улыбнулась Нина. — И как вы, интересно, собираетесь это сделать?

Беспалов посмотрел на нее строго.

— Не знаю, учили тебя или нет, — высокомерно сказал он, — но не кажется ли тебе, что не культурно встревать в разговор двух дядь, а, my child?

— Inasmach you decide to proceed to English finally, as it seems to me, — с отличным произношением сказала ему Нина, — I’d prefer you to call me "yung lady" or jast "miss" [Поскольку, как мне кажется, вы решили окончательно перейти на английский, то я бы предпочла, чтобы вы называли меня юной леди или попросту "мисс" (англ.)].

— Гм, икскьюз ми… то есть пардон… — проговорил Беспалов. И добавил, взглянув на Еремеева: — Юной леди, как я погляжу, палец в рот не клади.

— Да, не советую, — подтвердил Еремеев. — Между прочим, вопрос был отнюдь не праздный: как ты намерен отсюда выбраться?

— Уж как-нибудь, — буркнул Беспалов. — Если помнишь, один раз уже выбрался. Когда бы не вы, был бы уже далеко.

— Это точно, — согласился Еремеев. — В этом наряде был бы уже в Белых столбах. Кстати, ты говорил — кто-то тебе тогда помог. Ну-ка, теперь давай про это поподробнее.

Гоня в задумчивости почесал затылок:

— Поподробнее, говоришь… После этой газовой атаки у меня как-то еще не все восстановилось… Скребется что-то в мозгах… Или не в мозгах… — Он настороженно прислушался. — Ведь точно — кто-то скребется! Крысы, наверно. Брр, не люблю этих тварей!

В этот миг Еремеев тоже отчетливо услышал некий скрёб где-то за стеной, там, где, очевидно, проходил внутренний воздуховод вентиляции, однако сейчас было не до того. Он сказал:

— Не отвлекайся, не отвлекайся, давай-ка ты восстанавливай.

— Да… — Беспалов снова задумался. — Темно было, не видел я его. Но объяснил он мне все путём — через какую дырку вылезать, с кем потом и как связь наладить, что им передать.

— И что же ты должен был передать?

— Да, в общем, одну только фразу: "Девчонка — на "Ковчеге"".

Заметив, что при этих словах Еремеев переглянулся с Ниной, Гоня тоже вдруг уставился на нее.

— Это, что ли, про тебя? — спросил он. — Братцы, может, объясните что—нибудь?

— Если заслужишь, — пообещал Еремеев. — Давай конкретнее: кому ты должен был это передать?

— Я же давеча говорил. Вольному Охотнику, наверно, кому же еще? А может… — Гоня задумался. — Может, он сам, тот, который меня послал, — может, он сам и есть Вольный Охотник… — Вдруг хлопнул себя по лбу: — Да ведь точно же, он!

— С чего ты это взял? — спросил Еремеев и опять переглянулся с Ниной.