Брови Николаса поднялись на несколько дюймов, когда он взглянул на меня.

— Вас легко смутить, Дэниел?

— Конечно, — ответил я, — я очень нервный тип. Даже мой психиатр перестал задавать мне вопросы, потому что ему неприятно видеть, как я раздражаюсь у него в кабинете, притом, это портит его мебель.

Вернон Клайд слез с деревянного ящика и неохотно встал на ноги.

— Если мы закончили на сегодня, — сказал он, — почему бы нам не поехать куда-нибудь выпить?

— Превосходная мысль, — подхватил Николас. — Поедем к нам. Хорошо? Здесь пахнет смертью и разложением. Мне необходимо что-нибудь крепкое, чтобы изгнать эту вонь из моих ноздрей.

– «Он лежал в гробу с открытым лицом», — вдруг произнесла Чарити нараспев горько-сладким голосом.

Николас содрогнулся.

— Довольно, Чарити! — взмолился он. — Оставь Гамлета жить в этом склепе до завтра.

Она серьёзно покачала головой.

— Тебе не следует так говорить, Николас. Ты должен всё время жить с этим, ты должен чувствовать это. — Она прижала руку к своей левой груди. — Вот здесь!

— У меня начинают неметь ноги, — кисло заявил Вернон Клайд. — Что я должен сделать, чтобы мне дали здесь выпить?

— Я чувствую, что отклоняюсь от темы. Подайте мне мою карету!

— Без меня, дорогой, — Ли покачала головой. — У меня назначено свидание с парикмахером и на этот раз ему придётся сделать что-то забавное — причесать меня.

Обри ткнул меня локтем в ребра.

— Чудные, правда? — хрипло прошептал он. — Знаете, актёры. Не знаю, в чём тут дело, но они чем то отличаются, старина.

— От кого? — буркнул я. — От торговцев наркотиками?

Квартира Блэров находилась на Восточной семидесятой улице, и от такой квартиры я не отказался бы сам, если бы смог за неё заплатить.

В одном из углов гостиной был бар, и Николас расположился там, начав изготовлять напитки. На стенах висело десятка полтора портретов, написанных маслом. Из ближайшей рамы на меня устремлял безумный взор Николас-Лир, а рядом Николас-Гамлет смотрел озабоченным взором. Похоже, единственным шекспировским персонажем, которого он ещё не сыграл, была Клеопатра, и рано или поздно он обреет волосы на груди и заполнит пробел. Это уж наверняка.

Чарити принесла мне стакан джина.

— Вы актёр, Дэнни? — спросила она тихим голосом.

— Нет, — ответил я, и она мгновенно потеряла ко мне всякий интерес и вернулась к бару. Я заметил, что в глазах Вернона Клайда появилось загнанное выражение, когда она села рядом с ним.

— Предлагаю тост! — громко сказал Николас. — За первое достижение Обри на жизненном поприще. Он нашёл друга, Дэнни Бойда. Приветствуем тебя!

Обри скривил губы в неудачной имитации улыбки.

— Брось, отец, — нерешительно пробормотал он, — а то Дэнни подумает, что ты делаешь из него дурака.

— Нельзя улучшить сделанного природой, мой мальчик. — Николас просиял. — Прав я, Дэниел?

— Я не уверен, — сказал я. — Кто-то неплохо поработал над вашими зубами, Ники-бой.

В комнате вдруг все затихли. Я увидел, что у Обри задрожали руки, а потом Николас расхохотался, и напряжение разрядилось. Пожалуй, я запросил лишнее с Эдел Блэр за работу. Упрятать Николаса Блэра в сумасшедший дом доставит удовольствие и мне самому.

— Вы не актёр, Дэниел? — Николас повторил вопрос Чарити.