Суворов слушал, не перебивал, а потом тихо спросил:

— А если бы солдат привел в плен Массену — надо было бы его произвести в офицеры?

— Надо было бы! А тут — всего только эполет …

— Хочешь быть генералом? — так же тихо спросил Суворов у полковника.

Полковник щелкнул каблуками.

— А ты хочешь быть полковником? — повернулся Суворов к штабс–капитану.

Тот рявкнул нечто бравое, патриотичное.

— Тогда идите, — так же, не повышая голоса, сказал Суворов, — идите и принесите мне второй эполет Массены. Принесете — быть вам с повышением.

История всем хороша — но ведь и она показывает, какие порядки царили в русской императорской армии. Как отличаются они от порядков в армии Наполеона!

Стало общим местом посмeиватьcя над наполеоновским маршалом Бернадoттoм, которого В 1810 roдy шведские Государственные штаты выбрали в наследники шведской короны. Бернадотт оказался совсем неплохим королем и сделался основателем династии Бернадoттов, правящей в Швеции до сих пор. Только вот беда… в молодости он был якобинцем и страшным врагом монархии. И когда в 1844 году труп доброгo шведскогo короля стали обмывать, на гpуди обнаружили татyировку на родном ему французском языке: «Смерть королям!».

Смех смехом, ирония истории — иронией. Но во Франции выходец из мещан мог стать маршалом, а потом — и королем. В России произвести солдата в офицеры рискнул бы не каждый генерал. В чью пользу разница?

Итальянский и Швейцарский походы — слава России, ее достойнейшее прошлое. И генералиссимусом стал за них Суворов совершенно справедливо. Вот только пoлyчaeтcя — воевал–то он против свободы.

НА РАВНЫХ

Тут надо сказать сразу и четко: да, Российская империя хотела быть жандармом Европы, и русская армия под командованием Суворова выполняла в Европе полицейские функции. Это факт, и ничего тут не поделаешь.

Но Российская империя воевала с Францией на равных! Это тоже факт, и его тоже полезно отметить. Наполеон установил режим личной диктатуры в 1799 и провозгласил себя императором в 1804 году. Он последовательно разгромил четыре антифранцузские коалиции. Он разгромил Пруссию под Иеной и под Ауэрштедтом, окружил и пленил австрийскую армию при Ульме, разбил русских и австрийцев под Аустерлицем.

Но ведь Русско–прусско–французская война 1804–1807 годов и Русско–австрийско–французская война 1805 года велись на территории Германии! Война шла далеко от дома, и притом с французской армией — сильнейшей во всем тогдашнем мире!

И ведь русская армия вовсе не всегда терпела поражения. Сражение при Прейсиш–Эйлау в 1806 году окончилось вничью И с примерно одинаковыми потерями. Под Шенграбеном русские войска вовсе не были разгромлены, а французы не сумели добиться нужного им результата.

И во время Отечественной войны 1812 года военные действия шли на равных. Типичные черты колониальной войны — техническое превосходство одной стороны, колоссальные потери другой. Но где они — в наполеоновских войнах? На поле Бородино 132–тысячная русская армия имела 624 орудия, 135–тысячная французская — 587 артиллерийских стволов. Потери французов составили ~8 тысяч человек, из них 47 генералов. Потери русской стороны — 44 тысячи человек, в том числе 23 генерала.

Трудно тут увидеть и превосходство французов, и черты колониальной войны.

ЖАНДАРМ В САМОМ СЕРДЦЕ ЕВРОПЫ

Трудно сказать, что зарубежные походы 1813- 1814 годов сделали Российскую империю в большей степени европейской страной или что ее стали лучше воспринимать, чем раньше.