|
Выиграла — и бездарно отдала все ее результаты, не воспользовалась новыми лучезарными возможностями. Произошло это только потому, что Елизавета Петровна умерла очень рано, в 52 года и 7 дней, а на престол сел Петер Ульрих, он же Петр III Федорович. Елизавета не собиралась отдавать Фридриху Восточную Пруссию, и это стало причиной дипломатических проблем: Франция категорически не соглашалась признать это территориальное приобретение Российской империи.
Могла бы Елизавета прожить не до 1761, а хотя бы до 1771? А еще лучше — до 1781 года? Такая «виртуальность долговечной Елизаветы» сулила весьма существенные новости. Читатель вряд ли забыл, что с 1758 по 1762 год Восточная Пруссия была частью Российской империи, что Елизавета вовсе не собиралась Восточную Пруссию отдавать. Елизавета вовсе не хотела прекращать войну с Фридрихом, а хотела как раз полного поражения Пруссии, и русская армия добивалась этого поражения последовательно и методично. В панике убегая после Кунерсдорфа, 1 августа 1759 года Фридрих торопливо писал одному из своих министров: «Наши потери очень значительны, от армии в 48 000 человек в эту минуту у меня не остается и 3000. Все бегут, и у меня нет больше власти над войском… Жестокое несчастье! Я его не переживу! .. У меня нет больше никаких средств, и, по правде говоря, я считаю все потерянным». Если даже разлад между союзниками и не позволил завершить войну в 1759 и 1760 годах, положение Фридриха все равно оставалось безнадежным. В 1761 году русская армия вела военные действия непосредственно в Пруссии, взяла крепость Кольберг — ворота Берлина, вопрос был в сроках и условиях капитуляции. Если Елизавета не умирает 25 декабря 1761 года, капитуляция Пруссии неизбежна. И что тогда? Представляю, сцена: Фридрих сидит в кибитке, бешено мчащейся в Березов, размазывает слезы по своей свирепой сизой морде, испачканной пороховой гарью и собственными соплями … Или нет! Он как раз умильно улыбается, пытается сулить денежки конвоирам, а башкиры и татары Фридриха не понимают. Он улыбается, показывает золотые талеры — а они только производят нехорошие и недвусмысленные жесты, показывая, как сделают ему «секим башка», если попытается сбежать … А вечером с Фридрихом беседует у костерка князь Юсупов с ближними офицерами Кара–Мурзой и Хаким–Беком. Они кормят пленного барашком и поят кумысом у костра, бдительно приглядывая, чтоб не сбежал. И ведут с обалдевшим экс–королем по–французски назидательно–интеллектуальные разговоры о гуманных принципах, коими должен руководствоваться монарх… Беседуют, наливают кумыса, а у соседних костров кричат и поют по–татарски … Все это, прошу заметить, вовсе не бред автора и не проявление какой–то специфической нелюбви именно к Фридриху Прусскому. Это описание вполне вероятного завершения судьбы и лично Фридриха Прусского, и Пруссии. Эта судьба не состоялась только по одной причине — потому, что в Российской империи был наследником престола «упертый фанат» Фридриха, Карл Петер Ульрих. Горе–император, способный отдать свою империю за взвод битой–перебитой русскими армии своего кумира Фридриха. Живая мина, заложенная под государство Российское. Но что же становилось вероятным при повороте под названием «долговечная Елизавета»? Три варианта событий. 1. Прусское королевство сохраняется, Российская империя прирастает «только» приличной контрибуцией и Восточной Пруссией. 2. Пруссия исчезает с лица земли, Российская империя вместе с союзниками про изводит раздел Пруссии, — то есть делает территориальные присоединения в самой Германии. 3. Пруссия исчезает с карты мира, Фридриха увозят башкиры в Березов — но союзники не хотят возвышения России и начинают с ней новую войну, за прусскую территорию и богатства. |
