– Влас!

Княжича как ледяной водой окатили. Схлынула ярость как не бывало. Он спрыгнул наземь раньше, чем конь остановился, подхватил аэрдын и закружил. Друзья ли вокруг, враги ли – все едино. А она обвила руками его шею и сладко долго поцеловала.

– Живая, – выдохнул Влас. – Живая…

– А мэня?

Ревнивый Шатай, ясно, нашелся здесь же.

– Что тебя? Тоже поцеловать или мечом приложить?

– Твои поцэлуи мнэ ни к чэму, – усмехнулся тот. – Иди ко мнэ, аэрдын.

– А ее поцелуев ты не получишь! Ты, шлях…

Княжич окинул взглядом любопытных степняков. Те похватали оружие, но нападать не спешили, будто ждали чего. Уж не приказа ли?

– Ты что устроил?

Шатай потупился:

– Отрубил голову Змэе…

Крапива всем телом прижалась к княжичу.

– Шатай убил Змея, – сказала она.

– Нэ совсэм я…

– Он, он! – поддержала шляшенка, невесть как затесавшаяся меж мужчин. – Я сама видэла! Новый вождь убил старого вождя!

Влас прищурился:

– Выходит, ты теперь их новый вождь?

– Выходит, что так. Я… и моя сэстра аэрдын. Мы – новый вождь.

– Ты, – поставил лекарку на землю Влас и отшагнул, – со шляхами теперь?

Она пожала плечами:

– Змей принес много зла. Кому, как не его детям, с тем злом бороться? Я пошла с Шатаем, чтобы убить Змея.

– Что ж меня не спросила?

– А то ты пустил бы!

– Не пустил бы. Нет. А теперь… куда ты пойдешь? С ним? Или со мной? Шляховой ты земли или Срединной?

Крапива скрестила руки на груди:

– Никуда не пойду. Дома останусь.

– Сын! – Тур занял место княжича на холме и насупил брови. Все ж не только торговать и торговаться был он горазд, казнить и миловать Посадник умел тоже.

Княжич без слов понял, чего ждет от него отец. Ясно, на чьей стороне сила и чьей будет победа. И как станут срединники славить Посадника и его сына, когда полетит по государству весть о том, кто отстоял границу.

– Что ж… – Влас повернулся к Шатаю. – Придется нам разрешить спор.

– И как жэ?

– Так, как с самого начала стоило.

Шатай ухмыльнулся:

– Что жэ, пусть так и будэт.

Они встали грудь в грудь, воины напряглись, ожидая приказа. Крапива схватилась за сердце: что делать? Мгновение – и сорвались бы с луков стрелы, взметнулись мечи, прогремел бы раскатами грома боевой клич.

Перед взором у княжича пронеслось все: мать с отцом, терем, полный слуг и на все согласных чернавок, драгоценные уборы и златые тарелки… Но все померкло пред другим воспоминанием. Как травознайка шла под рассветным солнцем по полю, и злато ее пшеничной косы показалось вдруг дороже и терема, и коня, и меча, да и всего княжества.

Влас сказал:

– Нечего нам с тобой делить. Ветер, земля и женщина не принадлежат никому. Это мы принадлежим им.

– Свэжэго вэтра в твои окна.

– Свежего ветра… друг.

* * *

Погребальный костер вышел на славу. Раньше маленькая деревенька меж Срединными землями и степью делила два государства, но нынче дымная пуповина соединила враждующие края.

В пламени сгинули многие воины, и никто не следил, чтобы срединников и шляхов клали отдельно друг от друга. Холм, на котором когда-то росло священное древо Рожаницы, превратился в курган, и вой овдовевших женщин не заглушал крики птиц потому лишь, что немногие успели вернуться в деревню.

Дола с Деяном, оставив сыновей родне, примчались едва ли не сразу после Посадника.