За день замириться со вчерашними врагами не вышло бы, и шляхи со срединниками нет-нет да посматривали друг на друга косо. Но курган заложили общий, вожди братались и пили из одного кубка, да и лекарка была одна на всех, так что ссоры как вспыхивали, так и гасли.

Шляшенки, бывшие рабыни, оказались понятливы и расторопны. Они много знали о целебных свойствах трав и умели лечить боевые раны, а всех больше Крапиве помогала немолодая Лада. Женщина была молчалива, а когда рядом проходил Шатай, и вовсе испуганно пряталась, пока Крапива не отозвала ее в сторонку.

– Когда ты ударила Змея ножом, ты сказала…

– Я сказала: «Он нэ станэт таким, как ты», – ответила Лада.

Привыкшая к невольничьей доле, она не поднимала взгляда и непрестанно кланялась. Но Крапива помнила, сколь жестокий пламень может гореть в этих темных раскосых глазах.

– Ты сказала «таким, как мы», – поправила лекарка. – Тихо сказала, но я услышала. Почему?

Влас с Шатаем, как у них повелось, о чем-то спорили, сидя за общим столом. Один указывал налево, другой направо, покуда Матка Свея не зыркнула строго на обоих. Мужчины прыснули и умолкли, только локтями друг друга пихали еще долго. Лада тоскливо наблюдала за ними, но подойти так и не решилась, однако Крапиве сказала:

– Потому что он мой сын.

– Стало быть, Змей тебя…

– Змэй нэ любил никого, – оборвала лекарку Лада. – Он нэ умэл. Но иногда он становился болтлив. Вэдьма когда-то прэдрэкла ему смэрть от матэри его сына. И он сдэлал так, чтобы сыновэй у нэго нэ было. Но боги умэют шутить… Я доносила дитя почти вэсь срок, а когда поняла, что могу родить, сбэжала.

Слишком высокий худощавый недокормыш Шатай… конечно, он не походил на соплеменников! Рожденный от чужака раньше срока, брошенный в степи…

– Ты оставила его… в Мертвых землях?

– Я отдала его стэпи. Стэпь живая. Она дышит, она поет, и иногда она принимает облик, понятный мнэ или тэбэ.

– Его забрала Байгаль.

– Я нэ знаю ее имэни, – отозвалась Лада. – Его забрала та, что спасла ему жизнь. А я… вэрнулась к Змэю и стала ждать.

– Нужно сказать ему.

– Нэт. Я слишком долго была вмэстэ с Большим Вождем. Я слишком стала похожа на нэго. Я забыла, каково быть свободной… Мой сын достоин другой матэри. Той, о ком нэ стыдно будэт вспоминать.

– Ее звали Нардын.

Рабыня прикрыла усталые глаза:

– Пусть он лучше помнит это имя. Мое жэ давно занэсло пэском. Чтобы выжить, я совэршила много плохого. Кияту нэ нужна такая мать.

– Кият… Такое имя ты дала ему при рождении? Что оно означает?

– Оно означает «надэжда».

Высоко в небе громыхнуло, и лекарка вскинула голову, готовая снова прятаться от ливня. Тучи, нависавшие над деревней в последние дни, встопорщились, отряхнули мокрые бока, сбросив последние капли, и расступились. А за ними виднелось ласковое медовое солнце.

– Гляди, Лада! – обрадовалась лекарка.

Но рабыни рядом уже не было. Только свежий ветер разметал горсти песка по равнине.

* * *

Никакое горе не длится вечно. Прошли дни. За ними недели. Напитанная влагой земля одарила селян обильным урожаем, а лесная живность плодилась и чаще обычного попадала в силки. В круговерти дел и забот никто не уследил, как быстро в новые ворота постучалась осень. А когда ж играть свадьбы, как не осенью?

Дола так и эдак подступала к дочери с самого Змеиного побоища. Когда, мол, по чести свадебку сыграем? А то не дело: жених из Тяпенок уезжать не торопился, уже присматривал место, где поставить избу. И что того хуже, Крапива зачастила в клеть, что пока делил он с Шатаем, в гости, да с ночевкою! Уже соседи начали понимающе хихикать, во весь голос звать травознайку Власовной.