Он прекрасно помнил, что у хозяина коттеджа не просто не было детей — он их на дух не переносил.

— Выясняем. Возможно, местная. Из поселка.

— Ее… — тут Вадим запнулся, — изнасиловали?

— Нет, — ответил следователь.

— То есть просто задушили?

Вадим сам не понимал, зачем ему эти отвратительные подробности.

— Возможно, — следователь вперил в него тяжелый взгляд. — А вам-то какая разница?

— Так… просто…

Вадим и сам не знал, что ответить.

Джин зашевелилась на своем стуле. Она была бледна, но не походила на человека в состоянии глубокого шока. Скорее всего, выглядела просто перепуганной, не более.

— Я же рассказала вам все… почти все, — подала голос Джин. — Я вошла и увидела… вот это… А потом пришел рабочий. Он вызвал полицию, а я вышла на улицу. Я даже ничего не трогала.

— Вы действительно приехали сюда исправлять ошибки в проекте, как говорит ваш работодатель? — следователь смотрел на нее с откровенным подозрением. Джин ему явно не нравилась.

— Ну да… раз работодатель так говорит, — неуверенно ответила Джин.

Эта неуверенность не скрылась от пристального взгляда следователя.

— Что вы мне врете? — в его тоне была слышна злость.

— Ничего! Оставьте меня в покое! — с такой же злостью отрезала Джин.

Вадим изумленно выпучил глаза. До сих пор он не подозревал о том, что у нее вообще есть характер. Здесь, сидя на месте преступления, где произошло зверское убийство, она сперва выглядела бесхребетной куклой, куском пластмассы, из которого вытащили все резинки и пружинки. До того, в офисе, она вообще казалась ему больной на голову. Вадим сам не понимал, почему взял ее на работу. А теперь… Теперь в ней появилось что-то новое. Он смотрел на Джин с удивлением.

— И вообще, почему вы подозреваете меня? — выпалила Джин. — Сколько рабочих постоянно находятся в доме? В этом доме полно людей! И все ходят туда-сюда! Вы прицепились ко мне только потому, что она не была изнасилована?

— Вас никто не подозревает, — заметил следователь. — Пока не подозревает.

— А чем ее задушили? — вдруг спросил Вадим.

— Это покажет экспертиза, — зло сверкнул глазами следователь.

Джин отпустили. Ей дали подписать какие-то бумаги — кучу всевозможных бумаг- и наконец выпустили. Слегка пошатываясь, она поплелась к двери. Вадим догнал ее, тронул за локоть.

— Идем. Я тебя довезу.

— Сама доберусь! — фыркнула Джин.

— Допрыгаешься, идиотка! — он с силой дернул ее за руку. — Пошла, кому говорят!

Джин вскинула на Вадима удивленные глаза. Он вдруг заметил, что глаза у нее потрясающие — зеленые, с поволокой, и совсем невинные, как у маленького ребенка. Они придавали лицу Джин трогательное выражение игрушечной фарфоровой куклы, и Вадиму вдруг захотелось защитить ее, взять под крыло. Это странное чувство было таким неожиданным, что он даже рассердился на себя. Еще чего не хватало! Но эти глаза раненого олененка… Они выглядели еще более трогательно рядом с психоделическим ежиком дурацких зеленых волос. Впервые Вадим поймал себя на мысли, что его уже не раздражают ее волосы. Черт знает что!

К его огромному удивлению, Джин не рассердилась, не вспыхнула, а покорно пошла за ним следом, время от времени слегка фыркая. Но Вадиму даже понравилось это странное проявление характера — будто это фыркал щенок, которого все привыкли не принимать всерьез.