— Я догадывался о чем-то подобном, — он пожал плечами. — Когда я ловлю на подобном своих сотрудников, я тут же вышвыриваю их на воздух.

— Значит, ты вышвырнешь и меня, — сказала Джин.

Странно, но в ее голосе не было ни волнения, ни тревоги.

— Не факт. Может, и не вышвырну, если ты объяснишь мне вот это, — он бросил ей на колени рисунок. — Учти: если бы я показал этот рисунок ментам, ты бы оттуда не вышла.

— Почему же не показал?

Рисунок лежал изображением вниз, и Джин еще не видела, что на нем.

— Не знаю. Посмотри.

Джин перевернула рисунок. На несколько секунд в машине наступила гнетущая тишина. Вадим видел даже в полутьме, как краска отхлынула от ее лица, как расширились зрачки. Потом она горько заплакала.

Обхватив ладонями щеки, Джин заревела, заскулила так, как плачут очень маленькие дети, с хриплым придыханием, которое вырывалось из ее стиснутой горем груди.

Вадим подождал, когда она успокоится. Как и на большинство мужчин, женские слезы действовали на него угнетающе. Ситуация была невыносимо тяжелой, и он действительно не знал, как поступить.

— Я не знаю, — Джин все еще плакала, но слез было уже меньше. — Я не понимаю, что это такое… Мне страшно…

— Когда ты это нарисовала?

— Я не помню, как рисовала это. Но проект я закончила два дня назад.

— Да, я помню — два дня назад. Рисунок лежал под ворохом бумаг, которые действительно могли накопиться за два дня, — Вадим кивнул с самым серьезным видом, пытаясь ее успокоить. — Значит, ты нарисовала этот рисунок, когда девочка еще была жива. Вопрос: почему ты нарисовала именно это? Ты предвидела будущее?

— Не знаю. Я, честно, не понимаю, что произошло, — плечи Джин тряслись.

— Ты видела когда-нибудь эту девочку?

— Никогда в жизни!

— А этот дом?

— Нет. Впервые приехала сюда!

В голосе Джин не было ни капли лжи.

— Платье? — он методично продолжал допрос.

— Да, — она вдруг вытерла слезы, успокоилась и посмотрела на Вадима с каким-то странным выражением. — Да, я могла видеть платье. Я видела такое…

— Где, когда видела? Вспоминай!

— Маленькая девочка в платье в горошек играла в парке в мяч, — Джин задумалась. — Это было в первый день, как только я переехала…

— Куда переехала? — Вадиму вдруг стало невероятно интересно выдавливать из Джин информацию вот так — по крупицам.

— В красную комнату…

— Куда? — не понял он.

— В красную комнату… Так я ее называю, — пояснила Джин. — Я сняла квартиру в центре города, в Покровском переулке, очень необычную. Там есть комната в красных тонах. Она странная, но мне очень нравится. И вот в первый же вечер, когда я переехала, я смотрела в окно. Окна выходят в парк. И там играла девочка в таком платье. На ней было платье в горошек.

— Но то была не убитая девочка? — уточнил он.

— Нет. Хотя я не видела лица убитой. Та была совсем другая. Поменьше.

— Ну, хорошо… значит, подсознание… Но почему?

— Я не знаю! — слезы из глаз Джин закапали снова. — Я не понимаю, что происходит. Мне страшно.

— Ладно, — решил он.