Родионов умел отличать зеленый свет от красного.

— Само собой разумеется, что мое ведомство полностью доверяет своему следователю.

— Я могу только повторить, что милиция целиком поддерживает следователя, — добавил Пенягин.

— Вы из прокуратуры? — спросил Аркадий Альбова.

— Нет.

— Я так и думал, — Аркадий учел манеры и костюм. — Госбезопасность или Министерство внутренних дел?

— Я журналист.

— И вы привели журналиста на такое совещание? — спросил Родионова Аркадий. — Выходит, моя прямая связь с вами включает журналиста?

— Международного журналиста, — добавил Родионов. — Я хотел услышать мнение умудренного опытом человека.

Альбов сказал:

— Не забывайте, что прокурор, кроме всего прочего, является народным депутатом. Теперь надо думать и о выборах.

— Да, все это действительно очень мудрено, — заметил Аркадий.

Альбов продолжал:

— Главное, что я всегда испытывал чувство восхищения. Сейчас поворотный момент в истории. Это как революционный Париж, как революционный Петроград. Если интеллигентные люди не смогут работать сообща, то есть ли надежда на будущее?

Даже после их ухода Аркадий все еще был ошарашен: чего доброго, Родионов в следующий раз появится здесь с членами редколлегии «Известий» или с карикатуристами из «Крокодила».

А что станет со стендами и диорамами Музея милиции? Правда ли, что на его месте будет компьютерный центр? А что станет со всеми окровавленными ножами, топорами и поношенными пальто советской преступности? Сохранят ли их? «Разумеется, — ответил он себе, — потому что бюрократический ум сохраняет все. Зачем? Да за тем, что кое-что еще может, знаете ли, пригодиться. На случай, если не будет будущего, всегда останется прошлое».

Яак вел машину, проскакивая переулки подобно пианисту-виртуозу, бегающему пальцами по клавиатуре.

— Не доверяй Родионову и его приятелям, — сказал он Аркадию, прижимая к обочине очередную машину.

— Тебе в прокуратуре никто не нравится.

— Прокуроры — это политическое дерьмо, всегда так было. Не в обиду вам, — Яак поднял глаза. — Они ведь члены партии. Если даже они выйдут из партии, если даже станут народными депутатами, в душе они останутся ее членами. Ты не выходил из партии, тебя оттуда вышвырнули, поэтому я тебе доверяю. Большинство следователей прокуратуры никогда не вылезают из кабинета. Они приросли к письменному столу. Ты вылезаешь. Правда, без меня ты далеко не пойдешь.

— Спасибо и на этом.

Держась одной рукой за руль, Яак передал Аркадию листок с номерами и фамилиями.

— Номерные знаки с черного рынка. Грузовик, стоявший ближе других к машине Руди в тот момент, когда она взорвалась, зарегистрирован как принадлежащий колхозу «Ленинский путь». Думаю, что ему полагалось возить сахарную свеклу, а не видеомагнитофоны. Четыре чеченские машины. «Мерседес» зарегистрирован на имя Аполлонии Губенко.

— Аполлония Губенко, — повторил Аркадий. — Округлое имя.

— Борина жена, — сказал Яак. — Разумеется, у Бори свой «Мерседес».