— Теперь — к делу, самому скучному. — Гуляев потянулся к папке, выложил на стол несколько разлинованных книг и официальных бумаг. — Тут распишись — журнал учёта секретной техники по отделу. Тут — акт приёма-передачи, в двух экземплярах, один тебе, один мне в дело. И вот здесь ещё, у особиста отдельная роспись потребуется: проинструктирован, головой отвечаешь за сохранность и неразглашение.

— А где особист? — поинтересовался я, внутренне холодея

— В полку. Приедешь, как раз познакомишься с ним.

Гуляев тяжело вздохнул. Видимо, ничего хорошего от знакомства он не ждал. Поди этот товарищ поучаствовал в «карьерном росте» начальника разведотдела. Арестовав предыдущего….

Расписался четыре раза, с той же завитушкой — «Ковалёв», — которой уже начинала обрастать чужая фамилия, будто своя.

Закрыв последнюю книгу, Гуляев поднялся, кивнул на ящик:

— Бери, неси аккуратно. И вот что, Ковалёв. — Он вдруг стал совсем серьезным, ткнул пальцем в крышку. — Я не для красного словца распинался. Уронишь по дороге, утопишь на переправе или ещё как — пойдёшь под трибунал, и меня следом потащишь. Так что смотри в оба!

— Есть не утопить, товарищ командир.

Поднял ящик за лямки, прикинул вес на плечах, шагнул к двери.

— В дороге глаз с неё не спускай, — уже вдогонку сказал Гуляев.

Какой же он нервный!

— Ни на минуту не оставляй, хоть до ветру пойдёшь — с собой бери, рядом ставь. Секретное оборудование, как я уже сказал, головой отвечаешь. До полка доберёшься — сразу, на узел связи, к их начальнику. Сдашь под роспись, они опечатают, оприходуют по всей форме. Сам не крути, не балуйся — команду на работу дадут отдельно, когда шифры пришлют. Всё ясно?

— Так точно, товарищ командир.

— Ну, ступай.

* * *

Полуторка стояла во внутреннем дворе, урчала натруженным мотором, воняла бензином и разогретым железом. Кузов был наполовину забит каким-то скарбом — мешки, ящики, свёрнутый брезент, — и рядом со всем этим хозяйством, покуривая, стоял чернявый молодой солдат, пилотка сдвинута на затылок, зубы белые, улыбка до ушей.

— Красноармеец Колыванов. Петро — представился он, вскинув руку к пилотке и быстро выбрасывая папиросу в урну — Шо везём, товарищ командир, га? Важное, чи шо?

— Оборудование. Служебное, — коротко ответил я, устраивая чемодан в кузов. На автомате проверил Наган в кобуре, что забрал из оружейного сейфа, мысленно пересчитал патроны в ТТ за ремнем. Если не будет серьезной заварушки — отобьюсь.

— Ясно, ясно, не наше дило, — весело согласился водитель. — Сидайте краще в кабину, товарищу командире, бо ззаду розтрясе на цих вибоинах так, шо кишки з горлом поминяються мисцями.

Забрался в кабину, пристроил ящик радиостанции между ног, придерживая лямку рукой, — так, чтобы даже на ухабе не мотало далеко. Петро сел рядом, мотор взревел, полуторка дёрнулась и покатила со двора.

В дороге водитель, не дожидаясь вопросов принялся трещать без остановки на суржике, легко перескакивая с одного на другое. Понимать его было не так легко, как я ожидал, но постепенно приноровился.

Ругал Петро дорогу — «тут як не яма, так вибоина, а як не вибоина, так яма, дорожники, бодай им добре було». Жаловался на «старого коня» — полуторку, которая, по его словам, «ще самого Будьонного возила, не меньше».