Глава 6

Краем глаза я видел, как «разбирают» квартиру. Не громили — методично потрошили. Выдвигали ящики и вываливали на пол. Книги снимали с этажерки и трясли за корешок — не выпадет ли письмо, записка, — и бросали. Простукивали стены, шарили за ковром, вспарывали обивку стула. Один продолжал составлять протокол, обмакивая перо: методично записывал каждую изымаемую бумажку, каждое письмо, отцовский партбилет, какие-то документы. Всё складывали стопками, перевязывали, лепили сургуч.

Мать усадили на стул посреди разорённой комнаты, и она плакала уже беззвучно, прижав к себе Лёвку.

А я стоял, смотрел в дурацкий цветочек на обоях и лихорадочно думал. Что происходит то? Контуры помнил смутно — Большой террор, аресты, оппозиция Сталину, — но контуры сейчас не спасут. Мне нужны были детали. Точные.

Я скосил глаза на отца — на строку над ним. И мысленно потянул за неё, как тянут за ниточку: кто ты. Строка мигнула, и в углу интерфейса услужливо развернулось:

[Базовые сведения об объекте «отец» — доступны бесплатно (уровень родства).]СИНЕЛОБОВ Алексей Иванович, 1899 г.р., русский, член ВКП(б). Должность: секретарь для поручений коменданта Московского Кремля. Статус: арестован. Причина ареста: [требуется подробная справка].

Ну конечно. Я потянулся к красному серпу и молоту.

«Тим» отозвался мгновенно — тот самый баритон, которому я дал имя друга:

— Слушаю, Алекс.

«Дай развёрнутую справку, — потребовал я мысленно. — По этому делу. Что происходит на самом деле, чем кончится для отца, что грозит нам».

— Запрос принят. Глубина: расширенная. Стоимость — два трудодня. Подтверждаешь?

Два из девяти. Дорого! Но я стоял босой лицом к стене в чужой квартире, в чужом теле, и не знал правил, а без правил тут умирают первыми.

«Подтверждаю».

В кошельке щёлкнуло, сумма уменьшилась. И в углу зрения, поверх дурацкого цветочка на обоях, поплыли ровные строки — чудовищные в своём спокойствии:

СПРАВКА. Запрос: текущая обстановка, дело, перспективы объекта «отец» и семьи.

Событие: так называемое «Кремлёвское дело» (оперативное наименование — «Клубок»). Москва, 28 января 1935 года. Первый крупный процесс после убийства Кирова (декабрь 1934). «Генеральная репетиция» будущего Большого террора.

Объект «отец». Синелобов А. И., порученец коменданта Кремля. Арестован одним из первых, вместе с Розенфельдом, племянником Каменева. По имеющимся данным, оба намечены в жертвы заранее; вины нет, арест формально не мотивирован. Исход предрешён — высшая мера. Вмешательство из текущего положения невозможно: делом лично занимается Сталин, читает протоколы, оставляет резолюции.

Следствие — секретно-политический отдел НКВД (Молчанов, Каган, Паукер). Метод — получение показаний на знакомых и родственников. Признания повлекут новые аресты: сослуживцы, сестра арестованного.

— Дополнение. Фактическая подоплёка. —

Официальная версия: в Кремле раскрыта террористическая группа служащих, библиотекарей, охраны, готовившая покушение на Сталина; вдохновитель — Каменев. Это фасад. Реальной «группы с револьвером» не существует.

Подлинная мишень — выше. Поводом послужил донос: будто комендант Кремля Петерсон и секретарь ЦИК Енукидзе при поддержке командующего Московским военным округом Корка готовят отстранение Сталина. Мелкие фигуранты — объект «отец» в их числе — лишь нижний этаж конструкции, через который следствие тянет мостик к настоящим целям.

Суть момента. После убийства Кирова Сталин переходит от власти через соратников к власти единоличной.