Глава 2

Полёт, полёт! Над лесом, над горами, над зеркальными осколками озёр, над равнинами, долами, над серебряными дугами широких рек! Крохотные домики, сбегающие со склонов, ниточки дорог, красные крыши городских построек, словно просяные зёрнышки в песке! Так высоко Лён не летал ни разу — не было нужды. Теперь холодный ветер обжигает щёки, а из глубины небес сияет величественное и могучее светило. Давно же он не чувствовал такого единения с фантастической реальностью Селембрис — заботы затягивали, мучила печаль. Только что, садясь на своего крылатого коня, он чувствовал в душе стеснённость, предчувствия тревожили его, неизвестность угнетала, в ночной бессоннице кружилась голова, и вот Сияр сам понёсся ввысь, словно возмущался настроению хозяина, как малодушию. Широкие крылья, в размахе метров пять, словно вскипятили воздух, отчего прозрачные клубы заставили полечь траву, и вот из древних седых сосен, из тьмы лесной, из сырости болотной, из запахов нехоженого леса, из молодых дубов вознёсся дивный конь, как волшебное видение, как кристально-яркий сон. Широкими кругами он уходил в сияющее небо, и синий плащ всадника реял на ветру. Если кто видел это, то недолго любовался, потому что крылатый лунный конь скоро скрылся из виду, словно растворился в облаках. В какую сторону лежал путь дивоярца — неизвестно.

Мгновение назад внизу была картина наступающего утра, солнце выходило из-за горизонта, изгоняя тени с равнин и бросая блики на речные воды, как всё в одну секунду изменилось. Теперь Сияр летел вслед уходящему светилу, красный диск которого садился в длинные лиловые полосы вечерних облаков. Горел огнём закат, и островерхие леса казались строем тёмных копий. И речка убегала в горные ворота, как будто торопливо уносила прочь от чужих глаз несметную сокровищницу рубиновых, розовых, лиловых, фиолетовых самоцветов. За каменными столбами далеко простиралась лесистая равнина, она уходила к западу и беспросветно-черной полосой подхватывала отяжелевшее от дневных трудов солнце. Ни искорки, ни капли света в этом лесном царстве, как будто нет там ни жилья человеческого, ни самого духа людского — дикость и тишина.

Как далеко находилось это место от лесов Фифендры — неизвестно. Но в первый миг показалось, что внизу ничего не изменилось, кроме одного: раннее утро сменилось на поздний вечер. На самом деле это было не так — местность явно была другая. Перенос совершился в один момент — это совершенно несложно для перстня, который называется Исполнение Желаний.

— Наверно, следовало выйти в путь с вечера, — посетовал Лён, спускаясь на своем коне на землю, где быстро растекалась ночная тьма. — Тогда сейчас тут было бы утро. Теперь придётся ждать.

— Да разницы нет, — ответила на его замечание Гранитэль.

— А если сразу перейти мостик? — полюбопытствовал молодой маг, заглядывая на другой берег реки, утопающий во тьме. — Может, на той стороне время идёт совсем иначе?

Однако, мостика никакого видно не было, а искать его ночью не имело смысла. Так что, пришлось располагаться на ночлег, что было весьма неприятно, поскольку Лён только что покинул лесной замок, где провел ночь. По сути, он перескочил от раннего утра к позднему вечеру, поэтому сна не было ни в одном глазу.

Лунный жеребец по своему обыкновению отправился летать в ночное небо и теперь безмолвно где-то витал меж облаков, ловя крыльями серебряный свет месяца — это было еженощное занятие Сияра. Таинственный ночной танец волшебных коней, ни смысла, ни причины которого волшебники не знали. Лунные кони служили им, но лишь по своей какой-то прихоти, которую было так же сложно объяснить, как и страсть крылатых лошадей самозабвенно кружить под лунным светом.