— А разве они не боятся, что среди них окажется какой-нибудь оборотень? А если оцарапает?

Верзила скорчил совсем зверское лицо и прорычал:

— Смеешься или что?! Когда от царапины кто превращался в зверя? Это врождённое свойство, ясно?! Просто дефект природы! Земля тут больная — вот и проявляется в уродстве! Это Лялямбр верит в сказки, а я учёный, я верю фактам!

* * *

Ради вечернего торжества библиотекарь принарядился в светскую одежду. Сбросив свой потёртый балахон из саржи, он облачился в достойную одежду и даже расчесал свои спутанные волосы, но красивее от этого не стал. С презрительной ухмылкой он смотрел на проходящих мимо разряженных кавалеров, словно развлекался в зверинце. Кореспио явно презирал свет и отпускал грубые шуточки по поводу напомаженных усов и завитых волос.

— Ты тоже красавчик, я смотрю, — задирал он нового знакомца. Годами учёному-библиотекарю было где-то не больше тридцати, но выглядел он на все сорок.

Женщин он презирал ещё больше, чем мужчин, и потешался над модой, по которой были одеты все придворные красавицы.

— Им надо под юбками приделать тележку на четырёх колёсах, — фыркал он в рукав, — Такую махину тащат на себе! Целая старьёвщицкая лавка! Киты, из усов которых сделаны эти гигантские колёса, наверно приняли бы этих дам за своих подруг — размеры очень подходящи.

Шутки были явно преувеличены, потому что дамы при дворе короля Киарана Железной Пятки были весьма привлекательны, хотя и одеты слишком широко. Но это, видимо, была такая мода. Действительно, ширина их кринолинов была так велика, что в танце паре приходилось держать друг друга за пальцы, при этом вытянув руки. Мало того, эта гора шёлка и кисеи сзади образовывала длинный шлейф, поверх которого ещё тянулись и длинные плащи из лёгкой ткани, прицепленные к низкому вырезу на спине. Это было совершенно бессмысленно, поскольку делало всякое движение женщины весьма проблемным — в танце шлейф от платья носили за дамой два маленьких пажа, а трёхметровый плащ она закидывала на плечо кавалера. Однако всё это делалось с таким изяществом, что трудно представить, что женщина носит на себе с десяток килограмм. Понятно, что для множества придворных любой дворцовый зал был бы мал, поэтому всё веселье перенесли в сад и танцы происходили на большой лужайке — повсюду, где только было видно, церемонно двигались пары, сопровождаемые усердными пажами.

— А то бы сделали им такие карусели, — продолжал потешаться магистр, — такую вертушку с кругом наверху — сажаешь туда даму вместе с её тряпичной лавкой, а сам бежишь вокруг, держа её за руку и вращая карусель. Нет, а что — идея хороша! Надо бы патент оформить.

— Пойди, что ли, потанцуй! — бесцеремонно пихал библиотекарь своего нового знакомого. — Когда ещё побегаешь вокруг такого стога!

— Румистэль, а у вас, у дивоярцев, бабы хороши? — наивно спрашивал учёный, склоняясь к уху маркиза.

В ответ невозмутимый дивоярец не глядя протянул палец, и от него проскочила к носу Кореспио быстрая искра.

— Ой! — болезненно вскрикнул тот и схватился за нос. И тут же заинтересовался:

— А это кто? Да это же тот самый паразит — этот чёртов прохиндей Лавар Ксиндара! Чего он тут делает? Его же место где-нибудь в сторожевой тюремной будке! Ой, ой, смотри, как разоделся! Ой, жемчугов-то на себя навесил! Щас перевесят! Смотри, красавец, не брякнись задом!

Ксиндара издали почувствовал внимание к своей особе и обернулся. Увидев здоровенного Кореспио, он скорчил мину и поспешил удрать в толпу.