– Драка?

– Драка!

– Отлично! – сказал Оберон, вскакивая с кресла. – Победитель получает все. Я знал, что ты выберешь все. Мне нравится твое здоровое нахальство.

– Только как же я могу драться с бестелесным противником? Ты не сможешь причинить мне вреда, Оберон.

– У меня есть несколько неплохих тел, Лис. Они хранятся в моей сокровищнице. При жизни они служили мне верой и правдой, и временами я позволяю моему духу вселяться в них. А сейчас я должен подумать, кого из них выбрать для поединка с тобой. Ты высокого роста, но могучим тебя не назовешь. Ты ловок и быстр, и, я слыхал, отличный фехтовальщик. Было бы разумно подобрать что‑либо в твоей весовой категории. Думаю, подойдет Белый Эльрик. Пойду облачусь в его тело.

Оберон изчез, и Маб кинулась к Гилиану.

– Мой дорогой супруг и не подумает сражаться честно, Лис. Белый Эльрик очень опасен. В свое время он слыл великим бойцом. Он холоден, как лед, и тебе придется драться так же, ведь он использует любую твою ошибку.

– Я его разозлю так, что он подтает.

– Да ведь он же мертвец!

– Да, точно.

– И Оберон, скорее всего, будет колдовать, хотя и условится перед боем, чтобы ничего такого не было. И сам ты не вздумай пробовать. Вы будете драться с зеркальными щитами, так что если он попытается сподличать, отражай его взгляд щитом. Авось его колдовство его самого и достанет.

– Ну вот и я, – заявил Оберон, вступая в чертог. Лис полоснул его взглядом. Перед ним стоял высокий худощавый молодой человек, едва ли старше его самого, альбинос. Его красные глаза в темноте казались черными.

– Неплохое тело, – сказал Оберон, помахивая рукой. – Закостенело немножко… Но ничего. Знаешь, а ведь убить‑то ты меня не сможешь. Разве можно убить мертвеца?

– Ты согласился на поединок, Оберон?

– О да.

– Тогда что ты скажешь об этом? – Красный Лис неторопливо вытянул из ножен меч, и Белый Эльрик отшатнулся.

– Серебро!

– Этим можно убить навеки не только Белого Эльрика, – спокойно сказал Гилиан, – но и Оберона, заключившего себя в его тело.

– Мне для тебя хватит и стального клинка, – прошипел Оберон. – Раз мне не досталась твоя душа, я присоединю твое тело к своей коллекции. Быть может, когда‑нибудь в твоем обличье я буду драться с новым любовником вечноюной Маб. Становись!

Гилиан встал прямо и перечеркнул воздух перед собой своим серебряным клинком – отдал салют. В левой руке у него был легкий зеркальный щит. Такой же был закреплен на запястье Белого Эльрика.

Белый Эльрик взмахнул рукой, и с его стороны возник ровный полукруг, обозначенный вспыхнувшими бледными блуждающими огоньками. Изящная фигура воина‑мертвеца вырисовалась на их фоне четким черным силуэтом.

Лис усмехнулся, и за его спиной вспыхнула такая же рампа, но из настоящего пламени. Теперь они оба оказались заключенными в круг.

– Женщины пусть молчат, – сказал Оберон. – Особенно это относится к Маб, разумеется.

Нечисть расположилась вокруг рампы.

– Маб обожает острые ощущения, – усмехнулся Оберон. – Итак, начнем!

Клинки скрестились. С первой же минуты Гилиан понял, что ему никогда не приходилось сражаться со столь сильным противником. Белый Эльрик фехтовал, как машина. Глаза его временами нехорошо поблескивали, и Красный Лис спешил увернуться или закрыться зеркальным щитом. Колодовское излучение дробилось зеркальными гранями и рассеивалось на взвизгивающих зрителей. Двум или трем лешим серьезно опалило шкуру, они с жалобными стонами уползли в угол и там зализывали раны.