— Привет, Лайнел, — сказала она. — Привет, Крис. Очевидно, мы все пришли сюда с одной и той же целью. — Она показала рукой на бумаги на столе. — Так вы нашли?

Крис пересекла комнату и встала радом со мной, взяв меня за руку. Я думаю, что в этот момент она боялась Елену. Я включила другую лампу.

— Нашли что? — проговорила я, с трудом разжимая губы.

Вместо ответа она обвела взглядом квартиру, рассмотрела картину над каминной доской, в углу которой различалась сделанная желтым цветом подпись «Сондо», изучила мебель, обои и занавески.

— Не странно ли, — раздумчиво проговорила она, — что самые отвратительные люди часто бывают наделены самым изысканным вкусом?

— Елена, — сказала я, — лучше объясни, почему ты здесь.

Она слабо улыбнулась и остановила взгляд на диване, рядом со мной, где лежали два письма и газетная вырезка.

— Так вы что-то нашли? — спросила она, наклоняясь над бумагами.

По-видимому, мне следовало помешать ей завладеть ими, но Елена была человеком, которого я знала. Или думала, что знаю. Я ей доверяла. А Крис в этот момент во всем мне подчинялась, так что мы обе молча наблюдали за действиями Елены.

Она внимательно прочла оба письма и вырезку, но ее бледное лицо оставалось для нас непроницаемым. Затем она выпрямилась, подошла к камину и застыла, глядя на потухший очаг.

— Они арестовали Тони Сальвадора, — медленно проговорила Елена. — Тони не убивал Монти. Я в этом уверена. Они разберутся и выпустят его.

Тут заговорила Крис, продолжавшая сжимать мою руку:

— Что вы знаете обо всем этом, Елена Фарнхем?

Елена снова погрузилась в изучение царапины на своей ладони. Она заговорила, не поднимая глаз и в ее голосе не было раздражения. Только жалость по отношению к Крис.

— Я знаю, что для тебя это был страшный удар. Но считаю, что Майкл Монтгомери заслужил свою участь. Я думаю, что правосудие свершилось, и на этом надо поставить точку.

Я стояла молча, пораженная ее словами. Ведь именно так должен рассуждать убийца! Но Крис поразила меня еще сильнее.

— Я тоже так считаю, — пылко поддержала она Елену. — Я любила Монти и люблю его до сих пор. Но я надеюсь, что им не удастся схватить человека, который это сделал.

Елена повернулась к дивану, словно внезапно переменив решение. Она взяла одно из писем, достала коробку спичек и быстро подошла к камину. Прежде, чем я успела ее остановить, Елена поднесла к письму, зажженную спичку, и пламя взметнулось вверх, подхваченное тягой изнутри. Когда я подбежала к ней, Елена ворошила кочергой горстку пепла.

— Сожги и другие бумаги! — закричала Крис. — Сожги их все!

И если бы я не поспешила засунуть оставшееся письмо и вырезку в свою сумочку, Крис отправила бы их в огонь. Кажется, она вознамерилась навалить в камин все бумаги со стола Монти и разжечь хорошенький костер. Еще один приступ истерики. Припадок безумия.

Я вспомнила, как поступал в таких Билл, положила ей руки на плечи и начала трясти изо всех сил. Она была крупнее меня; должно быть, мы представляли комическое зрелище, но прием сработал: Крис оставила бумаги в покое, отошла от стола и калачиком свернулась на диване.

— Я хочу домой, — заскулила она. — Я не хочу идти к Сондо. Я боюсь. Там случится что-то ужасное. Я в этом уверена.

Мы с Еленой обменялись взглядами.

— Если мы останемся в стороне, — сказала Елена — одному Богу известно, что может натворить Сондо за нашими спинами.