Прибыли Сьюзен и Оуэн Гарднеры, и по тому, с каким видом оглядел комнату Оуэн, я заключила, что театральные эффекты Сондо оскорбляли его вкус. Сьюзен выглядела немного напуганной. Казалось, ей хотелось прижаться к мужу, но она не смела этого сделать. Крис села рядом с ней, окинув Карлу вызывающим взглядом, но погруженная в музыку манекенщица этого даже не заметила.

Елена выбрала стул рядом с камином: она умудрялась мерзнуть даже в теплые летние вечера и ничего не имела против близости огня, от которого у меня бы на ее месте через пять минут подрумянилась кожа. Я устроилась на богемного вида диванчике, расположенном вдалеке от камина; отсюда я могла обозревать всю комнату, не выпуская из поля зрения Билла, сидевшего за пианино.

Сондо встала и хлопнула в ладоши.

— Остановись наконец, Билл! Дадим Карле возможность протрезветь.

Билл ухмыльнулся и послушно снял руки с клавишей. Карла вздохнула и позаимствовала у Билла носовой платок, чтобы вытереть слезы. Я не одобряю женщин, у которых не находится собственного платка. Думаю, что они не такие уж и беспомощные, какими хотят показаться.

В углу у камина стояла красная, покрытая лаком ширма в восточном стиле, и Сондо встала перед ней. Ширма создавала поразительный фон для ее маленькой темной фигурки, и я не сомневалась в том, что эффект был заранее рассчитан. Все это напоминало глянцевую обложку журнала, разница заключалась лишь в том, что Сондо непрерывно двигалась, не зная ни минуты покоя.

Нервное возбуждение делало ее трепещущей как ртуть, заставляло отчаянно жестикулировать. Казалось, что-то подстегивает се изнутри, подобно ударам хлыста.

— Среди нас находится сейчас только один человек, — начала она, — которому есть что скрывать. Все остальные могут говорить откровенно. Здесь нет Мак-Фейла, ведущего допрос, и нет протокола, в котором фиксировались бы ваши ответы. Я пригласила лишь тех немногих, кто непосредственно связан с интересующим нас делом. Этих немногих — и убийцу.

Сондо сделала паузу и обвела всех нас сверкающим взглядом. Тишина напоминала затишье перед бурей. От неожиданно резко прозвучавшего звонка мы вскочили со своих мест.

Сондо бросилась открывать дверь и вернулась с Кейтом Ирвином. Мы все о нем, как обычно, забыли. Он походил на собаку, ожидающую побоев. Кейт обвел нас испуганным взглядом, выделив из всех присутствовавших меня.

Сондо жестом указала ему на свободный стул рядом с Оуэном Гарднером. Он сделал два шага в указанном направлении, но затем проявил странную нерешительность и, наконец, передумал. Он заметил свободное место рядом со мной на диване и, неуклюже повернувшись, направился к нему. Я с изумлением отметила, что он боится Оуэна.

Сондо вновь заняла свое место перед ширмой.

— Для начала я хочу установить, что произошло в окне пять магазина Каннингхема позавчера. Прежде всею нам известно, что Тони Сальвадор был в тот день в оконной витрине, работая над экспозицией, посвященной игре в гольф, и устанавливал свое идиотское приспособление с говорящей птичкой. Монти в это время послал меня к Лайнел узнать, не уделит ли она ему пару минут. Я застала в ее кабинете Крис, которая немедленно вышла.

Сондо взглянула на Крис так, словно хлестнула ее плетью, и я видела, как девушку передернуло. Сондо продолжала:

— Монти провел в кабинете Лайнел совсем немного времени. Оттуда он, должно быть, направился к окну номер пять. Тони показал ему птичку и приспособление, и Монти его высмеял. На протяжении двух недель, пока Монти отсутствовал, Тони так и кипел от злости. А когда Монти приказал ему убрать граммофон из окна, он полностью потерял над собой контроль.