Она была готова закрыть своим телом отдыхающего Жетона. И в прямом, и в переносном смысле слова. Не потому, что под угрозой безопасность богатого клиента, как бы Ангел не заподозрил ее в соучастии подготовки теракта? Вот тогда – кранты, отпрявят на тот свет «экспрессом».

Телохранитель заколебался. При всей своей преданности жене, с которой ему по причине сволочной работенки доводилось спать не чаще от силы двух ночей в полмесяца, Ангел оставался мужчиной в соку. Двухсмысленное приглашение полакомиться порнографией, потом – хозяйкой, не оставило его равнодушным. Тем более, что приглашение исходило не от грязной проституткки – от вполне порядочной женщины, занявшей доходную «клетку» в современном бизнесе. Пусть порочную, ранее осуждаемую, зато приносящую немалую прибыль.

– Ну, если так…

Окончательному соглашению помешал мощный храп из комнаты поварихи. Бабка Евдокия обомлела. В руке телохранителя появился выпрыгнувший кобуры пистолет. Сильным ударом ноги он вышиб дверь. Включил свет.

В комнате – две живые горы. Одна – на кровати, вторая – на полу. Ленка поднялась, показывая отвисшие холмы грудей. Жетон продолжал издавать громоподобный храп.

– Кто такой? – телохранитель угрожающе ткнул стволом пистолета в сторону кровати. На повариху даже не поглядел. – Кому было сказано: ни одного постороннего?

– Мой клиент, – всхлипнула Ленка.

– Я вас спрашиваю, – не оборачиваясь и держа кровать под прицелом, через плечо бросил Виктор.

– Человек заболел… Не могла же я выгнать больного… Старый наш посетитель, – забормотала бандерша, с ужасом думая о грозящих ей неприятностях. – Безобидный человек… Бизнесмен…

– Поднимайся, бизнесмен! – Негов больно ткнул стоволом в возвышающееся над постелью пузо.

Храп прекратился. На человека, который осмелился нарушить сон авторитета, глянули осмысленные глаза и черный ствол такого же, как у телохранителя, пистолета.

Мгновение решало все, в том числе жизнь женщин.

Вдруг Негов расхохотался и спрятал оружие в кобуру.

– Женька? Жетон? Вот это встреча!

– Ангел? Дружан? Какими судьбами!

Старые друзья по «хате» в следственном изоляторе, после – по зоне, не стали тискать друг друга в об"ятиях, похлопывая по спинам и захлебываясь сладкими восклицаниями. Ограничились рукопожатиями.

– Брысь, лярвы! – угрожающе повел пистолетом Жетон и женщины выпорхнули за дверь.

Ангел придвинул ногой полукресло, развалился в нем. Кивнул на кровавое пятно на сделанной гинекологом перевязке.

– Где царапнулся?

– Разборка, – односложно пояснил Жетон. – Не поделились с одной шкурой, вот и поцапались.

– Шкура, небось, жарится на сатанинской сковороде?

Жетон огорченно вздохнул. Трудно признаваться в своем поражении. Поэтому ответил неопределенно.

– Будет жариться… А ты что делаешь в бордели? Лярву присматриваешь или сел в бест? Ленку повариху приходовать не советую, ленивая, стерва, да и потом воняет.

Ангел поморщился. Будто понюхал запах потной поварихи. Он лихорадочно соображал стоит ли откровенничать со старым корешом. С одной стороны – стоит, ибо неожиданная встреча поможет ему выполнить очередное щекотливое поручение хозяина. С другой – опасно: вдруг Жетон скурвился или по его следам идут сыскари?

В конце концов, телохранитель пришел к однозначному выводу: бывший зек не скурвился, об этом красноречиво говорит окровавленное плечо и напуганный взгляд. Что же касается возможной слежки, босс легко устранит это препятствие.

– Здесь я не по бабской части.