И вот тебе – первый «ожог»!

Кровь прихлынула к голове Жетона. Будто у него пытаются похитить законную живую добычу. Левая рука ухватилась за рукоятку «макарова».

– Что делаешь, падло? – рявкнул он не хуже медведя, увидевшего свою берлогу занятой. – Ах, ты, дерьмо вонючее, шкура подзаборная, подстилка грязная! Сявка паршивая, фрайер недоделанный, овца шебутная…

Жетон выпускал фейерверк вычурных ругательств то одиночными залпами, то длинными очередями. Неизвестно в чей адрес: провинившегося приближенного или – дочери Красули. Ибо приступ ярости об"единил их в одно целое.

Парень и девушка отпрянули друг от друга и застыли в классических позах ничего не понимающих людей, вернувшихся из заоблачных высот на грешную Землю.

Первым очнулся Свистун. Он понимал – ни оправдываться, ни, тем более, возражать нельзя. Разгоряченный до потери сознания босс в любой момент может пустить в ход оружие. Потом остынет, пожалеет, но будет уже поздно. Лавина ругательств – облака пара, вырывающиеся из «предохрательного клапана». Снизится давление – тогда можно и поговорить, и оправдаться.

Наконец, Жетон иссяк, Приоткрыв губастый рот, переводил вопрошающий взгляд с приближенного на телку и обратно. Замочить обоих? Нельзя. Свистуну уже приготовлено «место» в группе киллеров, телка должна понести наказание за материнские грехи. Менять продуманные намерения Жетон не просто не любил – боялся. Ибо, по его мнению, бросания из стороны в сторону неизбежно ведут к гибели.

Вика тоже получила возможность реально оценить грозовую ситуацию. Но она не склонила гордой головы, как это сделал Валерий, наоборот, высоко подняла ее, презрительно глядя на бесноватого пузатика.

– Как же ты посмел, Свистун? – вдруг совершенно спокойно спросил босс. – Я тебе такое дело доверил, а ты…

– Что я? Успокоил девчонку, которая была готова повеситься. Не штормуй, босс – ничего страшного не случилось… Ведь охранять можно по разному. А ты аж с лица сбледнул…

Действительно, почему я так раскипятился, подумал Жетон. Если бы он даже и трахнул телку – что ужасного? Главное – красулинское отродье в наших… в моих руках. А кто подомнет худосочную туберкулезницу – какая разница? Он с брезгливостью оглядел недоразвитые бедра и груди девчонки, с неожиданным вожделением вспомнил пышные формы поварихи Ленки. Если бы не прожигающее его желание отомстить, ни за что не позарился бы на эти кости.

Интересно, Свистун позарился?

– Попробовать хотя бы успел? – с любопытством осведомился он.

– А тебе какое дело, мешок, набитый дерьмом? – опередив Валерия, прошипела Вика. – Вот уж тебе ни крошки не достанется!

Жетон снова начал закипать.

– Усохни, вонючая тварь! Ежели мне не удалось позабавиться с твоей мамашей, то ты теперь – в моих руках.

Девушка не испугалась. Бесстрашно смотрела на брызгающего слюной бандита, не отстранялась от мелькающих над ее головой пудовых кулаков, презрительно улыбалась.

– Погоди, хозяин, не штормуй, – остановил босса Свистун. – Рана может воспалиться, – кивнул он на перевязанное плечо. – Перевяжу, отдохнешь, после побазарим.

Мягкий, соболезнующий голос помощника окончательно отрезвил босса. Он позволил Свистуну увести себя в другую комнату. Проходя мимо боевика, кивнул ему на Вику.

– Привяжи телку к кровати. И – охраняй.

Девушка возмущенно закричала, забилась в руках дюжего парня. С такой силой и сноровкой, что тот никак не мог одолеть ее. Остановившись в дверях, Жетон рассерженно фыркал, подбадривал.