– Что ж ты, как последний фрайер, не можешь девке рога обломать? Нет, такие пехотинцы мне ни к чему… Да стукни ее хорошенько по башке, сявка!

Охранник попытался последовать совету босса, но кулак ударил по воздуху. Вика выскользнула из рук парня, бросилась к двери.

– Убежит, падла! – заорал Жетон. – Хватай ее, Свистун! Заворачивай в одеяло! Мужики, называется!

Помощь Свистуна не понадобилась. Появившийся второй охранник оглушил Вику, вдвоем связали ей руки и ноги, положили на кровать, В рот затолкали сорванное с крючка полотенце. Отдуваясь, вопросительно поглядели на босса. Что он прикажет дальше?

– Не вздумайте трогать, – угрожающе пробурчал Жетон. – Моя добыча – моя хаванина. Сидите в коридоре и пасите.

Подошел к кровати, проверил прочность «упаковки», заодно брезгливо ощупал полудетскую грудь. Поморщился, снова представив себе толстую повариху. По медвежьи косолапя, прошел в соседнюю комнату.

Там и состоялось продолжение беседы с провинившимся Свистуном.

– Пустили нас под молотки, дружан, – горестно поведал Жетон, потирая ноющее плечо. – Пятерых пехотинцев замочили красулинские сявки. Едва сам ушел.

Свистуна не интересовали подробности разборки, он равнодушно воспринял известие о гибели корешей. В голове занозой – одна мысль: как вырвать из цепких лап хозяина Вику? А то, что Жетон нацелился, будто волк на овцу, на беззащитную девушку, ясно и без дополнительных пояснений.

Но не поддержать доверительную беседу – слишком опасно. Болезненно подозрительный босс мигом возьмет на заметку молчание приближенного. Его поступки непредсказуемы, Жетон легко перепрыгивает от любви к ненависти, от сочувствия к зверинной жестокости. Без разгона и предупреждеия.

– Как это случилось? – спросил Свистун, пристроив на лицо сочувственную маску. – Неужто кто то из корешей продал?

Жетон задумался. Неожиданное предположение Свистуна легло на уже подготовленную почву. Действительно, наверняка завелся предатель. Кто именно – можно не гадать, плавает на поверхности. Водила! Только он был в курсе всех замыслов босса!

– Думаю, нас взяли на понт. Красулинцев было больше наших. К тому же, они приехали заранее и спрятались в кустах вокруг поляны. Мочили нас, как привязанных куропаток. Представляешь? Пятеро дружанов полегли… А все эта шкура – Водило…

– При чем Водила? – удивился Свистун.

– Потому что он и есть – вонючий предатель, шкура. Ну да ладно, с ним я рассчитался… На очереди – Красуля… Не ожидал от нее такой подлянки. Договорились встретиться, побазарить по дружески, а она…

– Западло! – равнодушно отреагировал Свистун.

– Точно сказано, дружан, – радостно одобрил Жетон, но его взгляд остался холодным и жестким. – Только я и выбрался из мясорубки. Не считая предателя Водилы. Гнали нас красулинские пехотинцы аж за Дмитров. Надо честно трекнуть, Водила был классным шофером. Жаль предателем оказался, – Жетон скорбно опустил голову, потер кулаком сухие глаза. – Красулинский гостинец попал мне в плечо, – пошевелил он перевязанной рукой. – Как думаешь, чем отплатить лярве?

– Какой лярве? – невпопад спросил невинимательно слушающий Свистун.

– Как это какой? Конечно, Красуле!

– Надвое разорвать шкуру, разрезать пузо и набить соломой, – авоматически, будто запрограммированный робот продекламировал Свистун способы казни предательницы. – Отрезать уши и нос, поставить на пузо два утюга, загнать в задницу паяльник, – профессионально продолжил он.

Перевязывая хозяина, слушая его многоцветный рассказ о кровавой разборке, Валерий только изображал гнев и горе.