— Да, сэр. А что делать с багажом? — О'Киффи показал на сумки на сиденье машины.

— Ах, с этим? Я распоряжусь об этом позднее, — ответил хозяин.

О'Киффи снова крикнул кому-то, находившемуся в холле:

— Сам ожидает чая. Он проголодался. Скажите об этом миссис Салливан.

— Вам лучше было, — заговорила я, — сказать ему, чтобы он оставил сумки на месте. Я не останусь здесь. Гостиница в Клонкате лучше тем, что это — нейтральная территория.

— В Ирландии нет нейтральных территорий, мисс д'Арси, и вы об это еще узнаете, — возразил хозяин. — Если леди Мод не захочет принять вас, вы останетесь здесь, и никто не узнает, что у вас были иные намерения.

— В любом случае завтра я уеду.

— Там будет видно, — ответил он.

— Я отправил записку леди Мод, — сказал хозяин, когда мы сидели в его кабинете.

— Записку? Может быть, лучше было позвонить?

— Она редко соглашается разговаривать по телефону. И сам я ей ни разу не звонил. Но ответ скоро придет. Отсюда недалеко до Мирмаунта.

Кабинет Прегера находился в дальнем от башни крыле здания, и к нему примыкала анфилада комнат, стены которых были увешаны картинами. Мне было любопытно взглянуть на них, но хозяин сказал:

— Попозже. Я вам все покажу попозже. А сейчас выпьем чаю.

Прежде чем О'Киффи принес чай и закуски, в дверях появилась плотная женщина средних лет, с блокнотом и карандашом. Прегер махнул ей рукой:

— Фрейлейн Шмидт, прошу вас, попозже. Разве О'Киффи не сказал, что у меня гостья? И я еще не обедал.

— Да, герр Прегер, — кивнула женщина. — И не забудьте ваши пилюли.

— На молодых женщин смотреть приятнее, — заметил Прегер, когда она вышла. — Но когда путешествуешь с молодой секретаршей, начинаются всякие дурацкие разговоры. А потом молодые хуже знают дело и забывают про пилюли.

— А вы часто путешествуете, мистер Прегер?

— Довольно часто. Моя контора находится во Франкфурте.

— Во Франкфурте? Но вы живете здесь?

— Я живу здесь несколько дней в неделю. Я видел Европу в руинах, мисс д'Арси, и дал себе слово найти такое место, которого бы война не коснулась. Правда, она и здесь оставила свой след, но это была справедливая и честная битва. А потом, если помните, в Европе в те дни неохотно принимали немцев. Но здешние жители вели себя достойно, и если я им не нравился, они этого не показывали. Только леди Мод, аристократка и полу-англичанка, вела себя высокомерно, принимая от меня деньги за дом… Простите, мне не следовало вам говорить этого. Все же она ваша бабушка…

— Она мать моей матери, — резко возразила я. — Что она значит для меня, это мы увидим. Я ничем не обязана леди Мод, понимаете, ничем!

Тут пришел О'Киффи и принес еду. Миссис Салливан, видимо, решила совместить чай с обедом. Здесь была жареная рыба, картофельный салат, окорок, сыр и пирожные. Хозяин уговаривал меня чего-нибудь съесть и ел сам.

— Вы такая худенькая, — говорил он. — Впрочем, сейчас в Европе многие девушки стараются быть худыми, даже немки. Такое впечатление, что они все хотят стать моделями.

Я промолчала. Есть мне не хотелось. У меня было такое чувство, что мне надо бежать за кем-то вдогонку, а это лучше делать на пустой желудок. Я жалела обо всем, что успела сделать после звонка Кэролла. Тут зазвонил телефон, и я, вздрогнув от неожиданности, пролила чай в тарелку.

Прегер взял трубку:

— Да, фрейлейн? Да, соедините… Да, она здесь.