Я на него не сердился. Мне было не до обид. Я боялся!

В выходной я решил побродить по округе и посмотреть, как живёт район, где я поселился.

Мне показалось, что люди окрестных домов остерегаются нашего двора. Никто не играл на детской и спортивной площадках. Детям запрещали сюда приходить? Я блуждал во дворе в одиночестве, и вдруг передо мной появился статный мужик в кожаной куртке.

– Что тут делаешь? – спросил он по-хозяйски. А ведь на вид он был вполне приличный. На гопника не похож.

– Гуляю! – борзо ответил я.

Мужик в кожанке не отставал:

– А ты сам откуда?

– Вам не всё равно? Зачем вы меня спрашиваете?

Мужик вынул из кармана красную корочку, развернул и сунул мне в лицо. Он оказался майором полиции.

– Я тут живу, гражданин-начальник, вон в том доме, – сказал я.

– Давно?

– Несколько дней назад переехал.

– А то, что люди тут пропадают, знаешь?

Я этого не знал… Тот майор попросил меня быть осторожнее. Район такой себе… За ним тянется шлейф таинственных исчезновений добрый десяток лет. Пропадают в основном маргиналы: алкоголики, наркоманы, бомжи. Все те, кого потом редко ищут. Но пропадали и дети из соседних домов, исчезали обычные люди. Ни одного из них до сих пор не нашли.

После разговора с полицейским, я ещё прогулялся и наткнулся на доску объявлений на соседней улице. Там было несколько листовок с портретами людей и надписями: «Помогите найти!».

Одни объявления были свежие, другие старые, потрёпанные и выцветшие. Мне вспомнился крик, что я слышал прошлой ночью и слова соседа: «Мы ужинаем поздно».

Это всё были мои домыслы. Я ведь ничего не видел! Мои соседи не были агрессивны. Они сами выглядели запуганными: руки у всех трясутся, голоса дрожат. Может, они просто сами боятся жить в этом опасном районе, поэтому редко выходят из дома. И по ночам вместе молятся, чтобы избежать беды? Тоже бред!

Я решил узнать побольше о том, что происходит в моём общежитии. В ночь с субботы на воскресенье, я нарочно долго не спал, чтобы выяснить, в котором часу мои соседи возвращаются по своим комнатам, но так и не дождался этой минуты.

Зато я узнал, что некоторые из жильцов общаги всё-таки покидают дом ночью. Я видел в окно, как несколько крепких мужчин одновременно вышли во двор и разбрелись кто куда.

«Пошли на охоту», – почему-то подумал я. Но если мои соседи были маньяками, тогда почему не трогали меня? Эти люди приглядывали за мной, но не пытались угрожать, не боялись, что я заподозрю их в чём-то нехорошем. Почему? Я всё ещё не знал верны мои подозрения или нет.

В ночь с воскресенья на понедельник, я тоже решил не смыкать глаз, хотя было бы лучше выспаться перед началом рабочей недели.

Всё шло как по расписанию: днём тишина, но как только наступала полночь, жильцы выползали из своих комнат, шли толпой к лестнице.

Когда коридор опустел, я вышел за дверь. Меня трясло от страха, однако я шёл по сумрачному коридору. Свернул на лестницу, начал спускаться.

Внизу голоса звучали нараспев. Ни слова не понятно. Это был словно выдуманный язык. И мотив такой унылый, жуткий. Мурашки по спине!

Первый этаж оказался пуст. Голоса звучали из открытой двери в подвал. Там брезжил свет, как от пламени свечей.

Я сделал шаг к ступенькам. Теперь сквозь пение стали слышны чьи-то стоны. Кто-то страдал и мучился, пока мои соседи исполняли «панихиду» на неясном языке.

Я уже не мог остановиться, спускался всё ниже и ниже. Подвал дома оказался невероятных размеров. Там стояло не менее сотни человек – жильцы всех этажей собрались тут. Многие держали свечи в руках. Воздух прогрелся и пропах воском. Я спрятался за широкой колонной и наблюдал с лестницы.